Книга Спасая Винсента, страница 15 – Джоан Фернандес

Дрис поморщился.

— Давайте устроим выставку здесь, – стремительно выпалила Йо, ослепленная воспоминаниями. – Мы с Тео как раз обсуждали, как лучше провести следующую, – она на мгновение замолчала. – Странно, что месье Бернар не упомянул об этом в записке.

— С чего бы ему тебе это рассказывать? Я же тебе не сказал, когда ко мне обратились Независимые^[9].

От этих слов Йо обрадовалась еще больше и начала легонько подбрасывать малыша на коленях. Выставка в Салоне Независимых – какая чудесная новость! Друзья Тео не забыли Винсента. Его работы не сгниют в безвестности. Облегчение принесло с собой внезапную догадку.

— Погоди, Дрис… – Она поставила малыша на пол и, не раздумывая, сорвала крышку с ближайшего ящика. – В прошлом году Тео выставлял десять работ Винсента… но какие именно?

Она сосредоточилась и стала вдумчиво перебирать полотна, внимательно всматриваясь в каждое. Ежегодный Салон Независимых стал главной площадкой для начинающих художников в стране. Некоторые даже утверждали, что его популярность погубила знаменитый Парижский салон.

— Я ищу те рыбацкие лодки из Сент-Мари-де-ла-Мер, – объясняла она, торопливо переходя к следующему ящику. – Там такие насыщенные синие и лиловые оттенки в волнах… Ой! – Она достала автопортрет Винсента. Желтая соломенная шляпа придавала ему сходство с крестьянином. Винсент взирал на нее с холста пронзительными голубыми глазами, а хаотичные синие штрихи на фоне только подчеркивали их цвет.

— Даже если Тео уже показывал эту работу в прошлом году, мы обязаны включить в новую выставку хотя бы один автопортрет, – мягко сказала она. – Как дань памяти…

— Хватит, Йо!

— Раз уж это посмертная мемориальная выставка, разве там не должно быть изображения Винсента? – Она не смогла сдержать легкого упрека. – Жаль, конечно, что ты не составил опись картин, когда упаковывал их. Придется нам пересматривать всё с особой тщательностью.

Дрис вырвал портрет у нее из рук. Его лицо пылало.

— Нам? Ты вообще не имеешь к этому отношения, Йо. Ты возвращаешься к отцу. Теперь я решаю, что с ними делать.

Йо отступила на шаг. Дрис очень плохо разбирался в искусстве – и она, если честно, немногим лучше. Но она представляла, чего Тео хотел для Винсента. Лучше, чем кто-либо еще. Ее охватило внезапное облегчение. Все эти люди из длинного списка парижских знатоков искусства, возможно, и знали Тео, но не так, как она. Каждый день она видела свидетельства безграничной любви Тео к брату – этой всепоглощающей преданности, ставшей негласной частью их брака.

Дрис грубо затолкал портрет обратно в ящик.

Йо решительно подбоченилась. Она не позволит Дрису распоряжаться своей жизнью. Пусть доказывает отцу свою состоятельность как-то иначе. Что же касается отца…

Она замерла от внезапного осознания: для него она больше не будет той самой любимой, покорной дочерью. Она не сможет втиснуть себя обратно в узкие рамки, из которых давно выросла.

Ее взгляд упал на малыша Винсента. Он сидел посреди рассыпанного сахара, с довольным видом облизывая пальцы. Если она вернется к отцу, ее сын вырастет с желанием соответствовать его меркам. Она взглянула на Дриса, нервно перебирающего картины. Как и брат, малыш Винсент будет вечно страдать от завышенных требований придирчивого старика.