Книга Спасая Винсента, страница 108 – Джоан Фернандес

— Йоханна Ван Гог-Бонгер.

— Ван Гог? Я знавал в Париже художника по фамилии Ван Гог. Винсента Ван Гога. К несчастью, он скончался несколько лет назад.

Йо вздрогнула.

— Вы сказали «Леклерк»? Теперь я вас вспомнила, месье. Это вы написали некролог Винсенту в Le Mercure de France. Я была замужем за его братом, Тео Ван Гогом.

— Вы вдова Тео? – Леклерк низко поклонился, к изумлению Йо. – Для меня большая честь и удовольствие познакомиться с вами. – Он повернулся к Фанни. – Братья Ван Гоги высоко почитаются в мире искусства – по крайней мере, среди современных художников.

Йо была ошеломлена. Она давно не слышала таких слов.

— Вы дилер?

Он рассмеялся.

— Дилер, поэт, художественный критик – в зависимости от обстоятельств.

Фанни взяла его под руку.

— Мой муж – настоящий человек эпохи Возрождения. Увы, его талантам мешает мой безумный график.

— Я ни на что не променял бы нашу жизнь.

— Ну что я говорила? – сказала Фанни, обращаясь к Йо.

Они сияли, глядя друг на друга. Йо застыла с разинутым ртом, словно невоспитанный ребенок. Она никогда не слышала, чтобы мужчина так открыто восхищался достижениями жены. Казалось, этот концертный зал находился в ином, лучшем мире.

Когда к ним подошла дама с замысловатой прической, Фанни отвлеклась на нее.

Леклерк же, дружелюбно улыбаясь, полностью сосредоточился на Йо.

— График концертов Фанни поистине безумен. Завтра – Роттердам. Потом Швеция: Стокгольм, Гетеборг. Затем Берлин. – Он развел руками. – Вот и приходится писать критические статьи. Иногда стихи. Лучшее, что могу позволить себе в дороге.

Йо резко вдохнула. Стокгольм, Гетеборг, Берлин – международные художественные центры. А перед ней – арт-критик, ценитель творчества Винсента. Она вспомнила некролог, в котором Леклерк назвал Винсента настоящим талантом. И тут ее осенило: может, именно он сможет представить работы Винсента в этих городах? Показать их дилерам, музеям? В одно мгновение невидимые путы, сковывавшие ее все эти годы, ослабели.

Неужели это тот самый шанс?

Чье-то плечо грубо толкнуло Йо, отбросив ее назад. Леклерк успел лишь удивленно приподнять брови, когда между ними протиснулся человек во фраке. Чей-то невидимый локоть отодвинул ее еще дальше.

«Нет, – тут же одернула себя она, – нельзя просить Леклерка. Он чужой человек». Как можно доверить Винсента тому, кого не знаешь? Все ее прежние попытки – Холст с «Панорамой», Роде в Копенгагене, даже Дрис в Париже – обернулись провалом. Надо же учиться на ошибках.

Отчаяние сдавило горло. Как она могла забыть о своем изгнании из Парижа? Пусть в последних письмах Воллар стал вежливее, ледяные глаза Рольфа до сих пор преследовали ее. «Вам больше никогда не бывать в Париже». Сможет ли она когда-нибудь избавиться от этого навязчивого голоса? Рольф не преминет отомстить, навредив Дрису. А надеяться, что Дрис изменится… Бесполезно. Он не ровня Рольфу.

Новый толчок. Вперед протиснулась очередная пара. Перо на шляпке женщины коснулось носа Йо, заставив ее чихнуть. Как же долго она не позволяла себе мечтать о показе работ Винсента за границей! В Голландии дела налаживались: имя Винсента начинали узнавать и рабочие, и художественные круги. Столько еще предстояло сделать здесь, дома. Зачем рушить выстроенный с таким трудом порядок? Национальная выставка женского труда только приступила к работе. Да и дружба с Анной, судя по сегодняшнему вечеру, начала возрождаться.