Книга Собственность Верховного бестиара, страница 66 – Марина Эльденберт

Развернувшись, я быстро зашагала к своему дому. Если верить Богдану, он просто был закрыт: до возвращения моих родных. Кур и корову отдали соседям, собак и кошек у нас не было, поэтому скрипнувшая калитка встретила меня непривычной, резанувшей по ушам тишиной. Как же здесь было тихо! Словно даже пение птиц и привычные знакомые звуки деревенской жизни сюда не добирались, как сквозь рунную вязь тишины.

Я достала ключ, отомкнула замок и вошла. Чтобы оказаться в тени родного дома, в котором провела столько лет, и который сейчас выглядел уснувшим, пустым, одиноким. На глаза навернулись слезы, но я не позволила им пролиться. Прошла в комнату, где все осталось почти таким же, как в тот день, когда я уходила в последний раз. Только окна были закрыты, а занавески – кружевные, которые шила мама, задернуты.

Сама не знаю почему, но меня это подкосило. Я села на стул, уперлась локтями в стол, где мы обедали всей семьей, и разревелась. Слезы просто текли по щекам, и у меня никак не получалось их остановить. Только когда в дом заглянул Евгений, тактично поинтересовавшись, не надо ли мне чего, я вытерла их по-детски, кулаками. Сказала, что у меня все хорошо, и что я просто побуду какое-то время здесь.

Бестиар не стал ничего больше говорить, тут же исчез. Я же, всхлипнув, поднялась, подхватила ведро, что стояло в углу, и пошла к колодцу. Сколько себя помню, уборка всегда помогала мне прочистить мысли и освободиться от дурных, ну а то, что в последнее время мне просто не давали ей заниматься, вообще не беда. Евгений хотел было пойти со мной, но я попросила его остаться. Вот это уже бестиару не понравилось:

— У меня приказ Богдана, – коротко произнес он.

— Я просто пройдусь до колодца. Вон же он, даже с глаз ваших не скроюсь.

— И ведро сами понесете? – скептически поинтересовался мужчина. В сочетании с темными волосами светлые, цвета неба глаза, смотрелись как-то удивительно. По особенному волшебно, особенно для бестиара. Но в его глазах не было Бездны, особенно сейчас, а может быть, я просто привыкла.

— Носила же все эти годы. Ничего, справлюсь.

— Носили. Но тогда у вас не было меня. Пойдемте уже.

Я вздохнула и поняла, что проще с ним согласиться, чем стоять тут на виду у всех, под злыми взглядами, и препираться. Еще припишут мне третьего любовника, чего доброго. Хотя… не все ли равно!

Евгений помог набрать и донести воду, но больше надоедать не стал, а я завязала платье с двух сторон узлом. Сбросила туфли и занялась делом.

Через несколько часов дом преобразился. Исчезла зарождающаяся паутина, полы и окна засверкали, сквозь распахнутые настежь створки врывались воздух, тепло и свет. Я даже почти забыла обо всем, хотя менять воду ходил Евгений, но легче и правда стало. Бестиар смотрел на меня удивленно – взбрело же ей убираться – но ничего не говорил. Всегда неизменно оставался за дверью. Пару раз я выглядывала и видела, что он сидит на скамеечке, в тени, и жует травинку. Эту скамеечку сколотил отец, они с мамой часто сидели там вдвоем. Потому что днем здесь была тень, а ночью над ними рассыпались звезды. Красивые…

Я выставила ведро в сени, намереваясь сказать Евгению, что скоро можем уже возвращаться. Занавески не постирала, конечно, ну да ничего. Сделаю в следующий раз. Уют и тепло родного дома оказались для меня исцеляющими. Настолько, что в сердце словно разгорелось огромное солнце, и вдруг стало уже не до обид на Марику и остальных.