Книга Собственность Верховного бестиара, страница 30 – Марина Эльденберт

Одна ладонь так и осталась на моей шее, другая скользнула по телу, накрыла грудь, выкручивая сосок до боли. Я дернулась, выгнулась и вскрикнула, сильнее впечатавшись ягодицами в поверхность стола. В глазах Михаила мелькнуло что-то совсем дикое, звериное, первобытное. Ладонь скользнула ниже, между разведенных бедер, пальцы накрыли нежные складки. От этого прикосновения я дернулась с такой же силой, как от предыдущего, судорожно вздохнула.

— Не нравится? – усмехнулся Верховный. – Ничего, понравится, а не понравится – отправлю за твоей семьей. Ты меня слышишь?

Нет, нет, только не это. Пожалуйста, нет…

— Пожалуйста, – выдохнула я, насколько хватило сил и воздуха. – Не надо…

— Пожалуйста? – жестко произнес он. – Пожалуйста надо было говорить вчера вечером, Алина. Стоя передо мной на коленях. Или сегодня, когда я за тобой послал. Сейчас уже поздно. Или ты думала, что можешь безнаказанно отказать мне и раздвинуть ноги перед моим племянником?

Ладонь, затянутая в перчатку, грубо двигалась между моих бедер. От боли, слез и нехватки воздуха перед глазами то и дело темнело, я чувствовала, что вот-вот потеряю сознание, и что тогда?

— Весь день над тобой точно стоять не буду, девка, – процедил Верховный. – Или ты сейчас сделаешь то, что я тебе приказал, или увидишь, как все твои получат по сто плетей.

Сделать, что он сказал… как сделать, что он сказал, если от самой мысли о его прикосновениях воротит, а тело словно само все превратилось в огонь? Перчатка задвигалась быстрее, и я зажмурилась.

— Глаза не закрывай. Смотри на меня! – последовало очередное.

Я разомкнула веки, мигом слипшиеся от слез ресницы дрожали, превращая лицо Михаила в какой-то смазанный фон. Это неважно, Алина, это все неважно, главное дать ему то, что он хочет, пусть хоть даже убьет, но отец, брат и сестра – их он не тронет, они ему попросту не нужны. Никогда не были нужны. Сейчас ему нужно твое унижение, нужно…

Я вдруг представила Богдана. Сквозь расплывающиеся слезы сделать это получилось легко. Пусть даже это было гадко, бесстыдно, невыносимо, но это было единственное, что я могла сделать. И тело внезапно откликнулось на грубую ласку самым чувственным образом. Он мог бы ласкать меня так, и мог бы делать это так же грубо. Жестко. Жестоко. Он ведь тоже бестиар…

На этой мысли с губ сорвался рваный вздох. Перчатка внезапно скользнула, едва не сорвавшись, между раскрытых, болезненно натертых лепестков.

— Шлюшка, – Процедил Михаил. – Ты такая же шлюшка, как все остальные. Просто вздумала поиграть в невинность.

Потолок и красивый светильник, сквозь плафоны которого просматривались оплывшие свечи – видимо, их еще не успели заменить, задергался туда-сюда. Голова кружилась, сердце колотилось, как сумасшедшее.

Не сдавайся, Алина. Не сдавайся. Еще чуть-чуть – и все закончится.

Пальцы в перчатке скользнули внутрь, и я дернулась, чуть было не сорвалась, но снова вернула себя в созданную собой же иллюзию.

Богдан мог бы двигать внутри меня пальцами так же резко. Жестко. Растягивая до боли. И он мог бы… раздался щелчок, а в следующий момент меня пронзило такой болью, от которой я закричала, насколько хватало вдоха. Внутри меня по ощущениям двигалось нечто гигантское и раскаленное, двигалось резко, остро, болезненно. Неожиданно ладонь Михаила сжалась на моей шее с такой силой, что показалось – он ее сейчас сломает. На миг потемнело перед глазами, а после он не то зарычал, не то захрипел, и к раздирающей боли внутри добавилась чужая пульсация.