Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 45 – Марина Эльденберт

В крови бурлила магия. В сердце – отчаяние. В сознании – решимость.

Больше ни один мужчина на свете не станет решать мою судьбу и судьбу моей дочери. Ни один мужчина не посмеет мне говорить, что ему делать. Может быть, я и сошла с ума, но я сотру все следы своего существования из разума всех, кого встречу.

Никто меня не остановит! Никто!

Я буду свободна. И моя дочь тоже!

Алина

— Я должен понимать, зачем и кому я помогаю. – От известного мне мужчины, который в прошлом с теплом отнесся ко мне, сейчас тоже мало что осталось. Точнее, Семен остался прежним… наверное. Изменилось его отношение ко мне.

Пытаясь сохранить себя, я растеряла всех друзей и родных. Тех немногих, с которыми чувствовала настоящую близость, потому что никому не могла рассказать правду.

Сейчас же эта правда была уже никому не нужна, да и, говоря откровенно, по-прежнему опасна.

Сейчас в его глазах был исключительно холод, а уголки губ были опущены, и смотрел он на меня сурово, а вовсе не так, как тогда, в своем доме на побережье, и был в своем праве.

В кабинете, в котором мы с Семеном беседовали, сейчас тиканье напольных часов казалось оглушающим. Настолько громким, что мне на миг захотелось зажать уши и зажмуриться, но все же я осталась сидеть спокойно, с прямой спиной.

— Мне всего лишь нужно знать, где живут мои родные. Больше я ни о чем не прошу и никогда не побеспокою.

— Ты отказалась от своих родных, Алина.

— При всем уважении, это не твое дело.

Его брови взмыли ввысь, а после сошлись на переносице. Да, вряд ли он такого от меня ожидал, но я и сама, признаться, не ожидала тоже. День выдался долгим, напряженным и бесконечно изматывающим. Последний разговор с Богданом меня добил, и я держалась на какой-то стальной нити, из последних сил. Та же самая нить не позволяла мне соскользнуть в пропасть все эти годы, но, кажется, и у нее закончился ресурс прочности.

Я еще не представляла, чем обернется моя выходка с Савельевым, как всегда после использования силы наступил откат, и меня шатало. Если до дома Семена и Марии я держалась на каких-то неведомых мне ресурсах – магических, не иначе, то сейчас и они иссякли.

— Ты приходишь в мой дом, – холодно произнес Семен, – а если быть точным, заявляешься под вечер, ближе к ночи, просишь о помощи, а после заявляешь, что это не мое дело? Я ничего не упустил?

— Я не просила советов. – После того, как наш разговор начался, глупо было бы просить прощения. Тем более что перед ним я совершенно точно не была виновата ни в чем. – Я пришла сюда в надежде узнать, где мои близкие, и как мне их найти. Да, я прошу о помощи, но я не просила твоего мнения о себе и моих поступках. Я никогда не отказалась бы от них по своей воле, не откажусь и сейчас. Если они не хотят меня видеть, это другое дело, но я должна с ними поговорить.

— Поздно спохватилась, Алина, – Семен тяжело оперся о стол, поднимаясь, и за это время, за время, пока он вырастал из-за стола, я успела промерзнуть до последней косточки, представив, что с ними что-то случилось, и что я правда больше никогда их не увижу. – Они не хотят с тобой разговаривать. Они же просили, что если подобная ситуация рано или поздно случится, если ты захочешь о них узнать, чтобы я никогда, не под каким предлогом не сообщал тебе, где их искать. Мир большой, ты как-то жила без них все эти годы. Проживешь и дальше.