Книга Судьба исправлению подлежит. Шаг первый, страница 74 – Сусанна Ткаченко

— Получается, у вас есть артефакт для возвращения в прошлое? — выдохнул я поражённо.

— Нет, — мотнул головой граф. — У меня есть лишь семейное предание, что это футляр для «Последней надежды», а это карта, где эту последнюю надежду искать. Якобы в случае глобальной катастрофы нужно отправиться в указанное место, и дальше футляр начнет работать как указатель. Видимо, в будущем случилась катастрофа, я отчаялся, поверил в предание и нашёл-таки артефакт.

Поразительно! И сразу столько вопросов появилось!

— Но откуда он взялся? Получается, мы можем сейчас отправиться в это место и опять найти клинок? И им надо обязательно кого-то убить, чтобы перемещение сработало? — выдал я их все разом.

Граф развел руками.

— По преданию, карту и чехол моему далёкому предку вручил дракон в подарок за спасение его сына, перед тем, как навсегда уйти в другой мир. Якобы самого кинжала там даже тогда не было. Откуда он взялся у дракона — неведомо. Но помимо этих вещей из поколения в поколение передается предупреждение, что воспользоваться подарком можно один-единственный раз, поэтому стоит его держать на самый крайний случай.

Я потер лоб.

— Выходит, этого клинка больше нет?

— Я не знаю, Карсиан, правда. Но у меня нет сомнений в том, что моя дочь вернулась из будущего, где произошла настоящая катастрофа. Поэтому я не собираюсь предаваться сомнениям, а намерен включаться в предотвращение краха, не жалея сил. Что мне нужно сделать в первую очередь? Рассказывай, я готов.

Я вернулся к креслу и, упав в него, задумался, с чего начать.

— Первый советник отца — предатель, работающий на Стейтон. Он продвигает их идеи и полностью завладел вниманием отца, — решил направить Бузинского на дворец, пока мы работаем из академии. — Мне удалось переключить его на помолвку, но это временно. Хорошо бы показать императору и негативные стороны наших новых друзей.

— Это сделать непросто, — заняв свое место напротив меня, задумчиво протянул граф. — Твой отец, прости за откровенность, совсем потерял интерес к своим обязанностям после того, как вскрылись измены твоей матери. У него будто руки опустились, когда он понял, что не на кого больше производить впечатление. Он очень любил жену. Возможно, и до сих пор любит.

Я поджал губы. Тема для меня неприятная и болезненная. Беда в том, что мать действительно изменяла отцу. К сожалению, это не навет врагов. Я проводил своё расследование, и оно всё подтвердило. Не хотел это обсуждать.

— Технари нам показали свои манускрины — это запечатлённые на кристаллы настоящие события. Алтея говорит, что в скором времени они научатся делать пропагандистские жизнескрины — постановочные события, выдаваемые за реальные. Таким образом влияние Стейтона усилится, — сказал я, чтобы переключить разговор с неприятной мне темы. — Вот бы придумать что-то такое, что ударит их же оружием по ним самим.

Граф опустил тяжёлую ладонь на столешницу.

— Есть идея! — заявил неожиданно. — Дайте мне их артефакты, объясните, как они работают, и я запечатлею жизнь тех несчастных народов, которые с ними когда-то связались.

Я посмотрел на Иосифа Васильевича с сомнением. Идея прекрасная, но трудно осуществимая: мало того, что нашу империю покинуть не так просто — нужна уважительная причина, — так и в колонии технарей нелегко попасть.