Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 31 – Ирина Манаева

Вижу её лицо совсем близко. Судя по всему, она раза в два старше меня, или же это отпечаток суровых условий проживания.

— Я не люблю причинять людям вред, — признаюсь честно, — но ты не оставляешь мне выбора.

Нет, моя рука не сжимается в кулак и не летит прямиком ей в лицо, вместо этого ладонь впечатывается в низ живота женщины, и магия проходит от меня к ней.

Лицо Майны меняется мгновенно.

Сначала недоумение. Она явно ждала удара, боли, сопротивления. Потом расширившиеся зрачки, резкий вдох, будто что-то внутри неё внезапно оборвалось. Чувствую, как под ладонью дрогнули мышцы, как тело не послушалось хозяйку, но у неё не было шансов, а у меня времени придумать что-то другое.

Спокойно убираю руку. Ни угроз, ни торжества. Просто разворачиваюсь и снова забираюсь на койку, подтягивая к себе одеяло, будто ничего не произошло.

Тишина держится порядка десяти секунд.

— Чем смердит? — доносится из темноты чей-то хриплый вопрос.

Пауза, и моя обидчица спешит к себе.

— Майна, что это? — звучит голо Льяхи. — Решила метить территорию?

Сначала кто-то фыркает. Потом ещё одна. Смех накрывает комнату волной: злой, хриплый, но настоящий. Женщины смеются не надо мной, над ней.

— Она — ведьма, — рычит в мою сторону Майна.

— Лекарь, — отзываюсь, зевая, — это называется лекарь, — говорю устало.

— А девка-то непростая, — раздаётся шёпот.

— Я убью тебя, — рычит Майна, и в этом рыке больше бессилия, чем ярости.

— Иди порты стирай, — лениво отзывается Льяха.

Смех снова прокатывается по комнате, но уже затухает.

— И дайте уже поспать, — добавляет она.

Кто-то зевает, кто-то переворачивается на другой бок, в комнате, наконец, становится тише.

Я не двигаюсь. Сердце всё ещё стучит в ушах, но злость отступает, оставляя после себя пустоту и усталость. Ашкай молчит, и в этом молчании я слышу одобрение.

Утро в Крепе приходит не светом, а звуком. Не успеваю отдохнуть, как народ начинает шевелиться, бурчать, громко зевать, прогоняя сон. Слышатся крики в коридоре, металлический звон, будто кто-то роняет ведро.

Женщины поднимаются тяжело, нехотя. Никто никого не будит: здесь каждый отвечает за себя. Давно привыкла вставать рано, вместе со служанками, потому что в доме собственного мужа я не эрдана, а девчонка на побегушках. Только сегодня я разбита. Но как бы тяжело не было в Крепе, я рада, что не вижу ненавистного лица Фриэллы.

Но не вижу и доброго Кирена, с которым у нас были очень тёплые отношения. Сама себе боялась признаться, что он для меня не просто брат мужа, а нечто большее. Но чувства под замок, язык не мой враг, я отдана другому, и лишь улыбалась ему, смотрела искренне, когда он подносил какие-то подарки. Любовница мужа фыркала, а Лаэрд ревновал, хотя не имел никакого права, и требовал от меня перестать кокетничать с Кереном.

Однажды он чуть не поцеловал меня, но помешал конюх, и я сбежала, сгорая от стыда и уверяя себя, что это неправильно. Потом успокоилась, мечтая, что он снова попытается, но произошла история с младенцем, и тогда Кирен спас меня. Он пошёл против брата, и я бы многое отдала за то, чтобы узнать, что с ним теперь.

Если я когда-нибудь увижу его снова, обязательно скажу, что чувствую. Но у судьбы другие планы, а потому сажусь на койке, чувствуя, как ноют мышцы, как тело всё ещё помнит вчерашний день, и протираю глаза.