Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 107 – Ирина Манаева

Вопросов ни у кого не находится. Эрвейн наводит порядок железной рукой, быстро, чётко и без лишних сантиментов. Бунт подавлен в зародыше, а люди, получив чёткие приказы, разбегаются по своим рабочим местам.

У меня на душе кошки скребут, потому что я оказываюсь причиной всех бед. Что если столица действительно лишит Креп довольствия?

Ашкай успокаивает, а у меня сердце всё равно не на месте. Я что-то должна придумать, чтобы все эти люди не остались голодными.

— Я не позволю им тебя обидеть, — шепчет мне на ухо муж, когда отсаёмся одни. Потом я отправляюсь в лекарскую, а он помогает снаряжаться отряду охотников, среди которых Ирвик и Рох.

Мои пациенты нуждаются во мне. Я обхожу раненых, проверяю швы, меняю повязки, готовлю новые мази и завариваю травы. Привычная работа успокаивает, руки делают всё на автомате, но мысли мои витают далеко отсюда. Я постоянно возвращаюсь к изумрудному сиянию рун, к янтарным глазам лисы и пустому трону, который ждёт... меня?

Эта навязчивая идея не отпускает. Я должна понять, что происходит. Должна разгадать тайну Серебряного Утёса. Но сперва следует попрощаться с хозяйкой крепости, проводив её в последний путь.

За крепостными воротами властвует безжалостный Север. Свинцовое, низкое небо давит на плечи, а стылый ветер гонит по земле колючую позёмку. Снег сегодня будто наказывается каждого, кто пожелал сунуться на улицу: он сечёт лица ледяной крошкой, забираясь под воротники, и студит души.

Выкопать могилу в промёрзлой, как камень, земле оказалось настоящим испытанием. Мужчинам пришлось рубить её кирками, сменяя друг друга, пока их дыхание вырывалось изо ртов густыми клубами белого пара. Каждое попадание железа по мёрзлому грунту отдавалось гулким, почти стеклянным звоном, который разносился по заснеженной пустоши.

Стоим плотным полукругом у края ямы. Я кутаюсь в тяжёлый меховой плащ, но всё равно дрожу — не столько от мороза, сколько от гнетущего чувства утраты. Как целительница, я привыкла бороться за чужие жизни до последнего вздоха, и теперь мне кажется, что я могла спасти Хольц, просто не сразу поняла, кто враг, кто друг. Если бы я только догадалась обо всём, Тиэррис была бы жива.

Тело Хольц в чёрном платье, укрытое плащом, покоится в простом гробу. Только сейчас вспоминаю, что уже давно не видела её фамильяра, и Ашкай подсказывает, что он погиб вслед за хозяйкой.

Никаких пышных речей или вычурных украшений — Север не терпит излишеств.

Эрвейн стоит рядом со мной мрачный и неподвижный, как скала. Снежная крупа оседает на его тёмных волосах и меховом воротнике, но он не замечал холода. Его челюсть плотно сжата, а во взгляде читается суровая, мужская скорбь человека, потерявшего доброго друга.

Обряд быстрый и лаконичный. Чтобы до тела не добрались дикие звери, поверх засыпанной могилы наваливают тяжёлые валуны, собранные неподалёку.

Когда всё кончено, возвращаемся за спасительные стены Крепа молча, подгоняемые ледяным ветром, оставляя Хольц спать вечным сном в холодных объятиях Севера.

В столовой — специальная трапеза. Эрвейн говорит несколько слов, и все едят молча. Может, кто-то горюет о прежней хозяйке искренне, другие не испытывают ровно никаких чувств, уверена, есть и те, что рады её уходу. В любом случае, дань уважения соблюдена, и нам пора жить дальше.