Книга В паутине предательств, страница 185 – Адриана Максимова

Дор остановился и закрыл глаза, проживая тот день заново. Перед его внутренним взором мелькнуло счастливое личико Меланьи, смех его отца и шуршание платья его матери, и ее запах, легкий, цветочный, похожий на самый теплый день лета. Под веками стало горячо, и слезы медленно потекли из-под ресниц. Он найдет этого проклятого графа Локк, где бы эта сволочь не прятался. Найдет и уничтожит, чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощным. Чтобы Меланья знала, что зло наказано и отправлено в ад.

Смахнув слезы, Дор отправился на поиски.

* * *

Герцог выбрался к небольшому ручью и снял с себя маску и шляпу. Здесь не было людей, которые могли бы от него пострадать и можно было немного расслабиться. Он умылся и, утолив жажду, сел на камень. Ветер трепал ему волосы – давно забытое ощущение, он уже много лет не выходил из своей комнаты без шляпы. Стянув с рук перчатки, Дор положил их рядом, а затем скинул плащ. Солнце мягко согревало его отвыкшую от света бледную кожу.

Дор огляделся. Его внимание привлек небольшой кусочек ткани на сломанной ветке. Новая ловушка или же ошибка графа, который, сам того не желая, оставил след…? Или желая? Вытерев влажные руки, Дор взял меч и уверенно двинулся вперед. Он удивлялся тому состоянию, в котором пребывал, словно шел за внутренним зовом, обещавшим ему отвести его к убийце близких. Он шел тихо, словно хищник, видящий свою жертву, хотя графа нигде не было видно. Сливался с лесом и ветром, и его «я» будто растворялось в этом, а он становился всем.

* * *

Сперва он увидел золотистую прядь волос, сверкнувшую из-за темного ствола дерева. Это было всего лишь мгновение, но его вполне хватило, чтобы понять: до его цели рукой подать. Дор втянул носом весенний воздух: ему хотелось бежать вперед, чтобы быстрее покончить с самым ненавистными человеком в своей жизни, но он пересилил себя и заставил идти ровным шагом.

Граф Локк сидел, привалившись спиной к дереву и потягивал воду из фляги. Лицо у него отекло, словно его покусал рой пчел. Глаза заплыли и казались подслеповатыми. Белая кожа покрылась красными пятнами. Он сбросил с себя камзол и сидел в одной рубашке, на которой темнели засохшие пятна, похожие на кровь.

Дор смотрел на него, и в его душе с каждой секундой росло отвращение. Он вышел из-за дерева и встал напротив графа. Тот как раз подносил флягу ко рту, и его рука замерла в воздухе, а потом, дрогнув, пролила прозрачную жидкость ему на рубаху, как раз на те места, где темнели пятна.

— Я Дор де Брата, и я пришел убить тебя, – сказал Дор, глядя ему в глаза. Он представился, потому что подумал: вдруг Локк не признает его без маски? А ему было важно, чтобы граф знал, кто отправит его в ад.

— Надеюсь, ты не убьешь безоружного? – вальяжно произнес граф Локк, словно речь шла не о его жизни. Или он ощущал себя настолько неуязвимым?

— Это было бы справедливо, – глухо ответил Дор, и в горле встал ком. – Ведь у женщин и детей, которых ты приказал убить, не было оружия.

— Это неправда, я хотел уничтожить только твоего отца, – поднимаясь на ноги, сказал граф Локк.

— Поэтому нанял банду головорезов и приказали прикончить «любого, кто был в замке», – сказал Дор, вспоминая обрывки разговоров убийц.

Граф судорожно нащупывал на земле брошенный меч. Схватив его, он медленно выпрямился. Дор не сводил с него глаз. Все слова, которые ему хотелось бросить в лицо этому типу, рассеялись, как дым, оставив лишь легкую горечь. Ни его обвинения, ни его ненависть не вернули бы ему его близких.