Книга В паутине предательств, страница 151 – Адриана Максимова

Кордия двинулась в сторону склона. Она не сводила глаз со змеи: не свернулась ли в кольцо, не бросится ли на нее сейчас? Но та не двигалась. От страха у королевы дрожали ноги, по вискам бежали тонкие струйки пота. Шаг за шагом она удалялась от змеи, но продолжала чувствовать на себе ее холодный взгляд.

Встреча со змеей придала Кордии решимости: она выберется отсюда, чего бы это ни стоило, и она снова начала карабкаться по склону. Руки королевы были изодраны в кровь, от ногтей почти ничего не осталось. Приступы кашля задерживали ее, заставляя взять паузу и восстановить дыхание. В такие моменты Кордия мечтала, как окажется во дворце и примет горячую ванну, служанка расчешет ей волосы, напитав их маслами, и после она ляжет в чистую постель, где от простыней пахнет цветами, а подушки мягкие, словно облака. Она думала о том, как плотно поужинает, выпьет бокал красного вина и будет спать, как младенец.

Кордия даже представить себе не могла, что простые мечты о комфорте могут ее так воодушевить и заставить добраться до верха. Только преодолев последний шаг и выбравшись из низины, она с горечью поняла, что не знает, куда ей идти. Она не понимала, в какой стороне крепость. Острое разочарование больно ударило по сердцу.

Оглядевшись по сторонам, Кордия заметила, что в одном из деревьев торчит рукоять кинжала. Приглядевшись, она поняла, что эта рукоять ей знакома. Подойдя, она осторожно вытащила клинок из коры.

Память мгновенно ожила, и Кордия вспомнила, как они дошли до этого места с Августином, как он выискивал взглядом что-то, а потом задержался на этом дереве, после чего ударил ее клинком в грудь и столкнул вниз.

— Ну, твою же мать, Августин! – со злостью прошептала Кордия. Сомнений не было: он действовал по чьей-то наводке, и этот таинственный «доброжелатель» хорош в магии! Ведь то, что сделал ее брат, означало, что даже если она выживет, то не сможет воспользоваться своей силой, чтобы восстановиться, а если не сможет найти кинжал, которым ее ранили, то сгниет заживо. Вот только кто ее так сильно не любит? И убить, и магию, заблокировать и привлечь к этому Августина… – Ладно, хоть в чем-то повезло!

Вытерев клинок о штаны, похожие на лохмотья, Кордия пошла на разведку. Она привязала к дереву кусок ткани от рубашки, чтобы знать, куда вернуться, и двинулась вперед. Призвала свою магию, и медный свет тут же растекся по солнечному сплетению. Ей стало тепло, и она ощутила, как начинают затягиваться мелкие порезы и укусы крыс.

Выйдя к небольшому ручью, Кордия закричала от радости. Она зачерпнула воду и стала жадными глотками пить. Зубы сводило от холода, а она никак не могла утолить жажду. Остановилась, когда ее начало тошнить, а в желудке появилась тяжесть. Она села на влажный камень и стала расстегивать рубашку. Нужно было заняться раной, которая уже начала гноиться. Лечебных трав, которыми она могла бы облегчить себе участь, здесь сейчас не было: не сезон. Вскипятить воду было не в чем. Оставалось надеяться на чудо, что это не убьет ее. Хотя…

Кордия задумалась о том, почему так важно, чтобы ее убил Артей, что ей сохраняют жизнь. От мысли, что ее оберегают как жертвенное животное, ей стало не по себе. Она даже представить не могла, почему их судьбы так связаны. Брачная метка на руке снова начала болеть. По узорам пробегали маленькие разряды, которые светились над кожей белым светом. Она потеряла перчатку, которая скрывала то, что на левой руке почти нет плоти, и теперь ей было самой страшно на нее смотреть. Костлявая, как у самой смерти.