Книга В паутине предательств, страница 130 – Адриана Максимова

— Правда тебе не понравится, – прозвучал ответ Греты. Ее голос был завораживающим и, казалось, проник ему под кожу, слившись с кровью. Она потянулась к Лейфу, и он увидел, как вокруг ее рыжих локонов танцует черное пламя. А в нем…в нем блестели чьи-то глаза!

— Ты мне тоже никогда не нравилась, – небрежно произнес Лейф, и каждое слово больно царапало ему горло. Грета рассмеялась, и ее смех оглушил его. Что бы она с ним ни хотела сделать, он решил держаться и не показывать своих чувств.

— Что плохо говорит о вас, – усмехнулась Грета и медленно двинулась к Лейфу. У него зазвенело в ушах, перед глазами все поплыло. Он весь обмяк, понимая, что контроль над собой сохранить не получится.

Магия Греты рассыпалась в один миг, едва рядом появилась Делора. Тьма перестала танцевать возле ее волос, но плащ остался. Лейф снова мог нормально дышать, но неприятное ощущение под кожей осталось.

— Герцог ждет всех в библиотеке, – сказала Делора, переводя взгляд с короля на Грету и обратно. – Прямо сейчас.

* * *

Ощущать, как сотрясаются стены под натиском врага, было невыносимо. Лейф снова и снова спрашивал себя, правильно ли он поступает. Он уже был готов к тому, чтобы выпустить солдат и отправить их сражаться, когда ему сообщили, что Пилар Монро взяла графиню Локк в заложницы. В первый момент Лейф даже не поверил: ведь это был странный выбор для торга с королем. Или же…Он не стал углубляться в предположения, и поспешил со всем разобраться лично.

Лейф вышел во двор одновременно с Кордией. Он бросил на нее взгляд, но она не заметила. Его тут же окружили чародеи, выполняя роль телохранителей. Лейф поднял голову и посмотрел на мать, которую удерживала Пилар. Графиня выглядела жалко и была совсем не похожа на себя. Он не ожидал такого, но ему вдруг стало больно. Чувства, которых он не хотел признавать, вдруг всплыли на поверхность. Ему захотелось спасти ее, защитить. И когда по его душе пробежала рябь сострадания, обида с еще большей силой напомнила о себе, а вслед за ней – желание заставить мать пройти через все то, что прошел он сам по ее вине. Сама судьба давала ему шанс для мести… нет, для справедливости. Мать должна наконец понять, что чувствовал он, когда она его бросила, даже если это будет последнее, что она поймет в своей жизни. Иначе все ее слова не имеют смысла.

Ему стало жарко. С трудом сглотнув, Лейф заставил себя смотреть на Пилар. Ее слова о графе Локк прошлись по его душе, словно удар хлыстом. Он здесь, рядом. Пришел, чтобы праздновать его поражение. Торжествовать победу над его унижением. Гнев застелил ему глаза красной пеленой, кровь застучала в висках. В памяти всплыло надменное и безжалостное лицо графа, – и тело тут же вспомнило каждый удар, который тот нанес ему.

Отдавая приказ, Лейф слышал свой голос как бы со стороны. Он звучал спокойно, даже равнодушно. Это удивило его, ведь он едва не захлебывался от гнева, за которым отчаянно прятался страх.

То, что произошло потом, на миг ошеломило его. Графиня Локк превратилась в черную воронку, и он помимо воли ощутил облегчение. Это всего лишь магия. Фантом. Кто-то из чародеев, кажется, Сабола, говорил о таком приеме. Лейф, как во сне, видел, как ему в грудь летит кинжал, но не мог шелохнуться, чтобы избежать угрозы. Джулиан заслонил его собой, и он услышал, как лезвие с чавкающим звуком врезалось в его плоть. Земля под ногами гудела, Сабола и Мариан, чья магия потоком вырывалась из их тел, корчились в судорогах. Его же взгляд был прикован к Кордии, оказавшейся в заложницах у Августина. Рядом с ним злорадно кривилась Пилар.