Книга В паутине предательств, страница 110 – Адриана Максимова

Сердце Бальтазара билось, как бешеное, в ушах гудело. От адреналина картинка перед глазами начала расплываться. Он моргнул, чтобы зрение сфокусировалось. Августин еще сопротивлялся, но уже слабо. В коридоре послышался шорох: наверное, тюремщик пришел в себя. Надо было приложить его покрепче, чтобы не путался потом под ногами! Осталось еще чуть-чуть: тело заключенного обмякло, но Бальтазар продолжал сжимать ему шею, боясь, что отпустит его слишком рано, дав шанс выжить.

— Отпусти его, – послышался за спиной Бальтазара глухой женский голос. – Сейчас же.

Прежде, чем он успел решить, как ему реагировать, что-то холодное ударило его по затылку. Перед глазами растеклась темнота, и сознание покинуло его.

* * *

Бальтазар очнулся от боли. Она пульсировала в каждой клеточке тела, сковывая его, будто цепями, и заставляя стонать, чтобы хоть как-то пережить это состояние. Он с трудом открыл глаза: зрение было нечетким, словно перед ним пелена. Моргнув, Бальтазар едва не завыл, вовремя вцепившись зубами в нижнюю губу. Он попытался вспомнить, что могло привести к таким последствиям, но не смог. Память превратилась в черную дыру. Он попытался шевельнуть рукой, но не смог. Похоже, его связали.

— Смотри, очнулся, – донесся до слуха сиплый голос Августина. Кто-то с силой ударил его в бок, и Бальтазар едва не потерял сознание.

— Нравится? – ехидный голос Пилар вывел его из болезненного кокона. Бальтазар снова открыл глаза и на этот раз увидел все ясно и четко. Он лежал на полу в камере Августина, обмотанный цепями, из которых прежний пленник благополучно освободился. Над ним, держа в руке кинжал, склонилась Пилар. Волосы у нее слиплись и тонкими прядями свисали вдоль лица, шея от ошейника почернела, руки были покрыты коричневой коркой то ли грязи, то ли засохшей крови. В глазах полыхала ненависть. Бальтазар понял, что вряд ли выберется отсюда живым. – Люблю возвращать долги, знаешь.

Пилар несколько раз ударила его ногой в бок и, видимо, не получив от этого удовлетворения, пустила в ход руки. Бальтазару очень хотелось снова отключиться, чтобы не проживать эту муку, но на этот раз судьба было к нему не милосердна. Он закашлялся, и изо рта хлынула кровь.

— Да оставь ты его уже в покое! – с брезгливой гримасой произнес Августин.

— Этот тип пытался убить тебя! – зло прошипела Пилар.

— Он всего лишь пешка. Скорее всего, его прислал герцог, – сказал Августин и присел рядом с Бальтазаром. – Так ведь?

Бальтазара душил кашель. Ему казалось, что грудная клетка сейчас треснет, и только это сможет дать ему облегчение. Раздосадованный его молчанием, Августин схватил его за волосы и ударил затылком об пол. В ушах зазвенело, и голова налилась тяжестью. Бальтазару показалось, что он умирает. Звуки доносились издалека, он с трудом мог различить их. Он облизал губы и ощутил вкус крови на языке. Амулет, что подарила ему Грета, вдруг стал нестерпимо горячим, как раскаленное железо, обжигая кожу. Еще один вариант боли! Скорей бы уже все это закончилось! Он коротко простонал и зажмурился, ожидая новых ударов.

— Если ты его убьешь, мы не сможем использовать его как заложника, – заметила Пилар.

— Поздновато уже об этом думать! – усмехнулся Августин. Говорил он еще с трудом, но надменности в каждое слово вкладывал по-королевски. – Ты сама сделала из него отбивную.