Книга В поисках королевы, страница 206 – Адриана Максимова

— В лесу, недалеко от крепости Драконьи Зубы, была весна. Точную дату не помню.

— Как прошло ваше знакомство?

— Я попал в ловушку для диких зверей, которую он поставил.

— Это оскорбило вас?

— Нет, хотя это было отвратительно.

— У меня вопрос, – кашлянув, сказал судья. – Как во время осады крепости, вы вдруг оказались в лесу?

— Проверял подземный ход, через который хотел вывести своих людей, – ответил Лейф. Никому не нужно знать, что он пошел искать Кордию и что в те дни в лесу она была рядом с ним и что произошло потом.

— С кем вы были в лесу?

— Один. Ну, я думал, что один. Оказалось, что нет.

— Что было после того, как вы оказались в ловушке?

— Климент вытащил меня, и я оказался у него в доме. Он сказал, что хочет принести меня в жертву своим богам.

— Вы сопротивлялись?

— Я был связан, это было проблематично. Пользуясь этим, Климент поставил мне метку раба, – Лейф отодвинул край рубашки, демонстрируя то, что он хотел стереть со своего тела, сделать невидимым. Среди присутствующих пробежал ропот. – А потом раненого оставил в лесу хищникам.

— И как же вам удалось выбраться?

— Видимо, узлы оказались не слишком тугими. Я выбрался и хотел найти укрытие, но Климент нагнал меня, – продолжил Лейф. От частого сердцебиения заложило уши, он ощутил, как дрожит, и желал лишь одного, чтобы этого никто, кроме него, не видел. В памяти всплыл Бальтазар и ощущение его тяжелой руки на плече «Дыши. Просто дыши». – Между нами завязалась борьба, и я убил его.

— Вот так просто?

— Я бы так не сказал.

— Если бы вы знали, что Климент равный вам по статусу, вы бы поступили так же?

— Когда речь идет о выживании, статус не имеет значения.

— То есть, нет. Климент знал, кто вы?

— У нас не было настроения обсуждать свои родословные, – ответил Лейф, чувствуя, как от усталости тело становится свинцовым.

— Сожалеете ли вы о том, что сделали? – голос судьи прозвучал строго. Лейф подумал, что с ним говорят, как с провинившимся ребенком. Ждут раскаянья, извинений и обещаний, что такого больше не повториться. Он может сказать, что угодно. Даже попросить прощения и заставить себя сделать это искренне. Но это значит, обесценить все, что произошло. А вот поможет ли ему это выжить – большой вопрос.

— Только о своей невнимательности. Надо было лучше смотреть под ноги, – сказал Лейф и взглянул на судью. Ему хотелось понять, что обо всем этом думает человек, знающий историю с чужих слов, да еще и не совсем правдивых. Бальтазар предупреждающе кашлянул, и король отвел взгляд.

— Мне не нравится, как вы отвечаете на вопросы, – нахмурившись от его пристального внимания, сказал судья.

— Во всем виновата моя искренность.

— Белая пауза для вынесения приговора! – объявил судья и маленький колокольчик пронзительно зазвенел. Казалось, его маленький язычок заходится криком в собственном плену. Лейф знал, что он будет звенеть, пока эта пауза не закончится. Ему захотелось заткнуть уши и убежать отсюда. Он обернулся на Бальтазара. Тот стоял, сурово поджав губы, и рассматривал стену, словно на ней было что-то интересное.

Колокольчик перестал звенеть.

Лейфу показалось, что весь мир замер, пока он ждет слов, что решат его судьбу. Судья кашлянул и окинул взглядом зал. Задержал его на Лейфе и тут же отвел глаза.