Книга Дочь его врага, страница 115 – Виктория Богачева

— Хорошо, что завтра проведём ритуал, — процедил он сквозь зубы. — И после этого не нужно будет больше прятать тебя.

Он прижал ладонь к предплечью. Привычный жест, который я видела десятки раз, но сейчас он давил на метку сильнее обычного, почти вминая пальцы в ткань рукава, и по его лицу прошла тень боли.

— Болит?.

— Да.

Мы дошли до преподавательского крыла. Я повернула к своей двери, но Эшворт прошёл мимо неё и остановился у входа в свои покои.

— Можешь воспользоваться моей спальней, — сказал он, глядя на стену мимо меня. — У меня купальня с горячей водой, а тебе нужно побыстрее смыть раствор.

Причина была надуманной, мы оба это знали. И я могла бы с легкостью отказаться и уйти к себе, но...

Я кивнула и вошла вслед за ним.

Спальня уже казалась мне привычной. Как и накануне, Эшворт зажёг один светильник у кровати и прошёл к гардеробу, достал рубашку, в которой я спала прошлой ночью, и протянул мне.

— На полке у зеркала стоит заживляющий эликсир, — сказал он, и его кадык странно дернулся. — Возьми его, уберет жжение.

— Спасибо...

В купальне я заперла дверь и привалилась к ней спиной. Несколько секунд просто стояла и дышала, глядя в потолок. Потом стянула мокрый китель, и он упал на пол с тяжёлым, влажным шлепком. За ним последовала рубашка, насквозь пропитанная раствором, и нательное бельё.

Я встала под горячую воду и зажмурилась. Тепло обрушилось на плечи и спину, и я почувствовала, как тело начинает нехотя расслабляться. Затем вытерлась полотенцем, которое пахло Конрадом, как и всё в этой комнате, и надела его рубашку. Рукава вновь пришлось закатать дважды, и сегодня я застегнула почти все пуговицы на воротнике, чтобы он не обнажал ключицы.

Заживляющий эликсир оказался чудесным, покраснения на коже исчезли еще до того, как он успел высохнуть. А вместе с ними ушел и зуд.

Глубоко вдохнув, я вышла в спальню.

Эшворт сидел на краю кровати. Он поднял голову, когда услышал, как открылась дверь.

И замер.

Его взгляд прошёлся по мне. По мокрым волосам, рассыпавшимся по плечам. По его рубашке, которая висела на мне, открывая ноги

Я увидела его глаза в полумраке — тёмные, с тонкой янтарной каймой по самому краю радужки. Он так серьезно смотрел на меня, словно чего-то ждал, и когда я поняла, по телу прошла мелкая, тёплая дрожь.

Я подошла к нему и остановилась в шаге от постели, и тогда Эшворт поднялся мне навстречу, по-прежнему не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда.

Его ладонь поднялась к моему лицу. Очень-очень медленно. Так, чтобы я успела отстраниться, если захочу. Но я не захотела. Пальцы коснулись моей щеки и прошли вниз, к подбородку.

И тогда Эшворт наклонился и поцеловал меня.

Не так, как у стола в кабинете — там был срыв и там была злость. Сейчас же было другое. Сейчас он целовал меня так медленно, что я чувствовала каждое движение его губ, и каждый его вдох между поцелуями, и тепло его дыхания на моих губах в те доли секунды, когда он отрывался, чтобы поцеловать снова.

Его ладонь соскользнула с моего лица к шее и замерла, накрыв ключицу.

— Эшворт, — выдохнула я ему в губы.

— Конрад, — поправил он шёпотом.

— Конрад.

Когда имя сорвалось с моих губ, его глаза потемнели. Янтарь вспыхнул и залил радужку, и зрачки расширились.

Он подхватил меня под бёдра и поднял — легко, как будто я ничего не весила, — и я обвила руками его шею, и он понёс меня к кровати и опустил на постель. Я легла на тёмное покрывало, и волосы рассыпались по подушке, и он замер, опираясь на руки по обе стороны от моей головы.