Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 8 – Елена Архипова

— Марьяна Кирилловна, проходите! Я свободна! – вышла она к стойке администратора встретить одну из самых своих придирчивых клиенток.

— Отлично, пошли. Раньше начнем, раньше закончим, – озвучила, сама того не зная, слово в слово мысли маникюрши.

Марьяна устроилась в удобном кресле, пристроила телефон тут же на столике на случай, если вдруг надо будет срочно ответить, и протянула руки к Алле.

— Уже знаете, что сегодня делаем? Длину чуть убираем? – спросила та, оглядывая руки клиентки профессиональным взглядом.

— Да, убираем, что отросло. Цвет делаем нюдовый. Устала я что-то от этих ярких цветов.

Алла принялась за работу, а заодно и за болтовню. Нужны последние сплетни? Запишись на маникюр!

— Ой, Марьяна Кирилловна, вы себе не представляете, что тут учудила эта фитнес-модель!

— Какая именно? – Марьяне всё равно, но для сбора инфы иногда такие сплетни были полезны.

— Да та, что вон в рекламе в розовых шортах, голубой майке и зеленых кроссовках скачет. Фу! Как её такую на экран-то выпустили? Это ж безвкусица! Да вон она как раз! Сами посмотрите! – кивнула Алла на экран телевизора, что висел в салоне вместо картины и работал, кажется, круглосуточно, хорошо, что почти без звука.

Марьяна повернула голову, вскользь посмотрела и отвернулась.

Аллочка вывалила одну новость и перешла к следующей. Она знала, кто с кем спит и кто чья любовница.

Откуда?

Всё просто – эти самые любовницы ходили или к ней на маникюр, или просто в их салон.

Очень часто такие сплетни очень помогали Марьяне – по сути, это были её козыри в рукаве против конкурентов мужчин, у кого эти девочки и были в любовницах.

Маникюрша говорила, не переставая, но работу свою делала хорошо. Марьяна слушала вполуха, кивая, улыбаясь, иногда вставляя:

— Ну кто бы мог подумать! А он что?

И тут Алла добралась до сплетен про Фролова:

— …а этот наш, Фролов… – девушка оборвала себя, покрыв лаком один ноготь: – Посмотрите, такой цвет оставляем?

Марьяна посмотрела, осталась довольна неброским цветом, одобрила:

— Да, вполне. Так и что там опять Бычара учудил? – она постаралась спросить это максимально небрежно.

Голос Аллы перешел почти на шепот:

— Да вообще с ума спятил. Новую шмару подцепил.

Марьяна неожиданно почувствовала злость. Совершенно необоснованную.

С чего бы вдруг-то? Откуда вообще что взялось? Фролов ей никто! Он всего лишь дал возможность заработать. Ну хорошо, хорошо! Она ему дала возможность сэкономить. Но и только! Как говорится, бизнес, ничего личного

— Ну и что? В первый раз, что ли? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – У него же они всегда были. Мелькают и исчезают. И почему, кстати, шмара?

— Э-э, нет! Эта – не мелькает. Эта – обосновалась. Вот уже несколько раз видели их вместе. И это Фролова-то? Чтоб на разных мероприятиях и с одной и той же? Видели её в “Вернисаже” в прошлую субботу. Висела у него на руке как украшение. Только вот украшение так себе. А какую нормальную женщину будут звать Мерлин? Это у нас-то?

Алла на секунду замолчала, аккуратно нанося лак на ноготь Марьяны.

— Худая, как вешалка, – выдохнула она наконец и продолжила описывать, смакуя каждое слово: – Плоская, как доска, а туда же – декольте напялила. Ножки худее, чем мои ручки. Шпильки на та-а-акой платформе…