Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 48 – Елена Архипова

Его тигрица нашлась на кухне. И она… готовила? Вот сейчас?

Часы на микроволновке показывали пять часов утра.

Женщина стояла к нему спиной и что-то быстро нарезала на доске.

Боясь напугать, кашлянул, привлекая её внимание, но с места не сдвинулся.

Можно запросто, вот так по-глупому, получить бытовую травму.

У неё нож в руке. Напугается, резко дернется с ножом наперевес, и здравствуй, неотложка. Оно им надо?

Марьяна отложила нож и лишь потом повернулась.

“Не получил бы, – отметил мысленно, – не из пугливых, значит, зайка моя. Хорошо”.

А женщина смущенно улыбнулась и, кивнув себе за спину, проговорила:

— Кушать будешь?

— Буду.

— Омлет с овощами и ветчиной, – уточнила.

— Буду. Голоден как волк!

Он подошёл к Марьяне близко, на мгновение коснулся пальцами её запястья – лёгкое, почти невесомое касание, от которого у неё по коже побежали мурашки, закинул её руку себе на шею, обхватил за талию, притянул к себе.

— До тебя голоден, тигрица моя, – толкнулся в неё пахом, где уже опять было всё в полной боевой готовности. – Сожрать тебя готов! Всю.

— А не подавишься? – улыбнулась хитро. – Я совсем не те твои суповые наборы, с которыми тебя привыкли видеть.

— Мне по статусу неприлично появляться на всех этих тусовках без сопровождения. Все эти модные тенденции на худобу, чтоб их… Костей нажрался уже по самые гланды. А женщин с такими шикарными формами, как у тебя… – сделал вид, что на секунду задумался, – ты одна. Околдовала меня, в плен взяла. Думать ни о чем не могу. Везде ты и твой запах мерещатся…

Он провел рукой по спине женщины вверх, ухватил её за шею, там, где начинались первые волоски, огладил, уткнулся лбом в её лоб. Глядя в глаза, прошептал:

— Марьяш, я знаю о своей репутации заядлого бабника. Но не со всеми из них я спал, а с теми, с кем и был секс – они все были одноразовыми. Разве что с Мерлин совпало несколько раз подряд появиться на разных мероприятиях. Но и там было больше на публику. Ни с одной из них не хотелось остаться на ночь. Кстати, я и не оставался, не верь, если тебе кто-то будет говорить обратное. Я не могу спать не один. Это посттравматика.

Он вздохнул тяжело, Марьяна тоже молчала.

Фролов отстранился от желанной женщины, но рук с её шикарного тела не убрал, продолжил говорить, глядя в глаза:

— А после встречи с тобой у меня не получается теперь одному спать. Не могу. Совсем. Я помню, что обещал тебе рассказать, где был и почему не мог тебе сообщить. Я сейчас Церберу позвоню, попрошу, чтоб одежду мою привез, и всё расскажу.

— Не звони. Рано же совсем. Дай людям… Человеку поспать. Твоя одежда постирана, висит в сушильном шкафу. Высохло уже всё, я проверила. Можешь одеться. Там на раковине лежит новая зубная щетка, ну а полотенце, я смотрю, ты уже нашел.

Улыбнулась вновь хитро, взглядом в него стрельнула:

— А то я сама готова на тебя наброситься. Ходишь тут, телом своим шикарным дразнишь меня. А я женщина слабая, могу и сорваться. Но ты прав – сначала поговорить.

Фролов сбежал в ванную, быстро умылся, почистил бивни, оделся и вернулся на кухню. Да, сначала надо всё рассказать.

Он сел за стол, и перед ним тут же поставили большую тарелку с пышным, ещё дымящимся омлетом, и скомандовали:

— Ешь, пока горячее.

Сама встала у окна, опёрлась о подоконник, сложила руки под грудью. Поймав его насмешливый взгляд, кивнула на тарелку, мол, сначала еда. Он усмехнулся, но послушался. С омлетом расправился быстро.