Книга Доктор, мое сердце в твоих руках!, страница 5 – Рина Фиори

Делает глоток, прикрывает глаза.

— Неплохо, — выносит вердикт. — Но не хватает изюминки.

Я замираю. Вот сейчас начнётся.

— И комплимента, — напоминает, хитро прищуриваясь.

— Да, конечно, — откашливаюсь. — Глеб Владиславович, у вас… очень… ухоженный кактус на подоконнике.

В кабинете повисает тишина. Соколовский давится кофе.

— Что? — выдыхает, прокашливаясь.

— Ну… — мямлю я. — Он такой… зелёный… и колючки у него ровные…

Глеб Владиславович смотрит на меня с таким выражением лица, будто я только что призналась в убийстве его любимой канарейки.

— Савочкина, — говорит, наконец, — вы меня удивляете. Вы — первая девушка, которая сделала комплимент моему кактусу.

Я чувствую, как мои щёки заливаются краской.

— Я… просто… не знала, что сказать, — оправдываюсь.

— В следующий раз просто скажите, что у меня красивая рубашка, — вздыхает он. — Хотя нет, лучше промолчите.

Делает еще глоток кофе и снова прикрывает глаза.

Я молчу, как рыба об лед, и стою, словно провинившаяся школьница перед директором.

В голове проносится мысль: «Ну почему я не смогла придумать ничего лучше, чем этот несчастный кактус?!» Кажется, даже колючки этого растения смотрят на меня с презрением.

Глеб Владиславович отставляет чашку и, глядя куда-то в окно, произносит:

— Ладно, Савочкина, за кактус вам зачёт. А теперь… идите работайте. И в следующий раз, пожалуй, обойдемся без комплиментов, — хмыкает, будто издеваясь.

Так это он меня на стрессоустойчивость так проверяет?

— Хорошо, — тихо отвечаю и поспешно ретируюсь из кабинета.

Выйдя в коридор, делаю глубокий вдох. Воздух кажется таким свежим и чистым после этой неловкой сцены.

Так, стоп! А куда это он меня отправил, если я его личная медсестра?

Точно! Я же должна неотступно следовать за ним, а не бегать на побегушках с кофе. Развернувшись, я вновь направляюсь к кабинету, но на этот раз стучусь настойчивее.

— Глеб Владиславович, простите, что беспокою, но я ваша личная медсестра. Мне, наверное, стоит быть рядом, нет? — выпаливаю, едва открыв дверь.

Соколовский смотрит на меня с нескрываемым удивлением, а затем с какой-то странной, едва заметной искоркой в глазах.

— Вообще, на сегодня у меня прием окончен. В обед — операция, и еще две после обеда. А вы можете разобрать пока личные дела пациентов, — вываливает на стол груду папок с полки.

Я оглядываю внушительную стопку.

— Хорошо, — говорю, стараясь не выдать своего разочарования. — Тогда я приступлю. Где я могу это сделать?

— Прямо здесь, — кивает Соколовский на угол кабинета, где стоит небольшой столик, заваленный какими-то бумагами и медицинскими журналами. — Освободите себе место.

Я вздыхаю и принимаюсь за работу. Разбирать чужие истории болезни — занятие не самое увлекательное, но что поделать. Главное — не варить больше кофе и не говорить комплименты кактусам.

Спустя час Соколовский покидает кабинет.

А, у него же операции, точно!

Я погружаюсь в кипу бумаг, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей о злополучном комплименте.

Фамилии, диагнозы, результаты анализов — всё это сливается в одну серую массу. Под конец второго часа глаза начинают слипаться, а спина предательски ноет.

Я решаю сделать небольшой перерыв, размять затёкшие плечи и посмотреть в окно.

Вид оттуда открывается не самый вдохновляющий: серая парковка, несколько унылых деревьев и кусочек неба, затянутого тучами. Вздыхаю и возвращаюсь к своему занятию.