Книга Семь разгневанных богинь, страница 77 – Наталья Андреева

— Кто тебя так напугал? – спросил я. – Ты думаешь, что я монстр.

— Да вы для меня все! – вырвалось у Кати.

— Не стоит так горячо благодарить за кров, который мы тебе предоставили, – с некоторым пафосом сказал я. – Ты обходишься мне гораздо дешевле других. Ходишь в одном и том же платье, косметику не покупаешь, ешь мало. Ты выгодное приобретение, Катя, – пошутил я.

Видимо, пошутил неловко, потому что Катя затряслась. Я понял, что если немедленно не уйду, то с ней случится припадок. А вдруг она эпилептичка?

И я сбежал. Меня, циника и остряка, повергла слабая женщина!

Вечером мама сердито сказала:

— Зачем ты обидел Катю?

— Обидел? Максимум взял ее за руку. И то это был невинный жест, ничего плотского. Я просто хотел Катю как-то ободрить. Чтобы не пряталась от меня больше.

— Оставь ее в покое, – сурово сказала мама. – Ты даже не представляешь, что она для тебя сделала.

— Ну так расскажи.

— Придет время – расскажу.

— А почему не сейчас?

— Катя не хочет.

— Да кто она такая, эта Катя?!

— Твой ангел-хранитель.

Но, похоже, этого ангела отвлекли. Катя плохо за меня молилась. А я был уверен, что во всех ближайших монастырях, да и в дальних тоже по будням и праздникам молятся за здоровье и благополучие Леонида Петровского. Катя неустанно заказывает эти молебны на деньги, которые дает ей моя мама.

Иногда они ездили в монастырь вместе. А пару раз моя мама вывозила Катю за границу! Видимо, тоже в какое-то паломничество. Мне главное было, чтобы не на Кипр.

Я проверил. Оказалось, что они ездили в… Лондон! Вы себя представляете Катю в Лондоне?! Я – нет. Да как ей визу-то удалось получить! Хотя визу организовал я. Точнее, мои обширные связи. Тогда мы еще не находились под санкциями и частные самолеты летали по миру даже в разгар пандемии. А именно тогда Катю с мамой и понесло во второй раз в Лондон.

Господи, что я только не делал для странной Кати за эти ее уродливые шарфы! И даже Лондон!

Милая Катя. А я сволочь.

На меня совершенно справедливо обиделись. Я мчался в Бережки и прижимал к лицу пахнущий ладаном шарф мышиного цвета. Я был счастлив.

* * *

Снегин проснулся поздно и счастливо подумал: один. Родительского допроса с пристрастием вот именно сегодня не хотелось особенно. Вчера Снегин долго тренировался – это помогало ему думать. А подумать было о чем. Большой белый конверт – что в нем? И какая связь между ним и убийством бизнесмена? А связь была, это Снегин чувствовал интуитивно. Поэтому он резко отбросил одеяло и встал. Надо ехать к Петровским!

Вчера он, кажется, обидел Аллу. Не разрешил ей присутствовать на тренировке. Алла небось черт знает что подумала. А все дело было в том, что Снегин играл в очках. Небольшая близорукость совершенно не мешала ему жить, но бильярд любит точность. Снегин пробовал носить контактные линзы, но ему противно было лазить пальцем в глаз. Надеть линзу еще ладно. А вот снять…

А еще в очках он себе очень нравился. В них Снегин выглядел старше и умнее. Даже Ванька, единственный в их компании, кто играл на турнирах за границей и был мастером спорта международного класса, как-то сказал:

— Ты, Снегин, вылитый профессор.

Профессор снукера! Возгордишься тут! Но показаться Алле в очках Снегин пока стеснялся. Кто знает, как она отреагирует? Поэтому он надел черную футболку с надписью: «Физхтех», выпил две чашки крепкого кофе и пошел на остановку.