Книга Семь разгневанных богинь, страница 114 – Наталья Андреева

— Понимаю. Ты ешь мороженое-то.

— Я ем, – Алена зачерпнула ложечкой пломбир.

— Ну а в пятницу. Когда Середа уехал?

— Вечером.

— Ты видела, как он уезжал?

— Да, – тихо сказала Алена. – Он пошел на электричку. Вещей при нем было мало. Один рюкзак. Здесь есть короткая дорога до станции, напрямки. Коля, похоже, очень спешил.

— А ты его спросила, куда он так срочно едет?

— Не успела. Поймите, мне к ребенку надо было. Я вечером пораньше ухожу, мы с Марьяной Ильиничной договорились.

— А ночью?

— Ночью? – она вздрогнула.

— Вы ведь были близки?

Алена смешалась.

— Я понимаю: это личное. Но он мужчина, ты молодая женщина, оба одинокие. Это естественно, что ты к нему заходила, когда уложишь ребенка спать.

— Заходила, – призналась Алена.

— В пятницу заходила?

— Я постучала – он не открыл.

— А ключ? У тебя ведь есть ключ?

— Есть, но… – Алена замялась. – Это неудобно.

— Понял. А в субботу? Середа не вышел на работу. Тебе хозяйка позвонила?

— Да.

— И ты не зашла к своему мужчине? Проверить, как он.

— Я стучала.

— Но снова не вошла, – утвердительно сказал Снегин. – Неудобно.

— Мне на работу надо было, – начала оправдываться Алена. – Я Марьяне Ильиничне много часов должна. А надо было еще Сашу куда-то пристроить. Суббота ведь.

— Середа говорил тебе о своих родственниках, живущих в Подмосковье?

— Говорил. Я и подумала, что он к ним поехал. В пятницу. И заночевал там.

— Город, поселок? Быть может, деревня? Название не вспомнишь?

— Нет. Вроде бы недалеко. Две или три станции.

— В сторону Москвы? Или Клина? Может, они под Тверью живут?

Алена смешалась.

— А, вот вы где! – Снегин увидел Гулевую. – Кто-то работает, а кто-то с кавалером. Быстро ты, Петренко. Вроде и с прицепом, а все одно мужиков находишь. Оно понятно: доступных женщин все любят. А ты с разбега в койку.

— Не надо завидовать! – вспыхнула Алена.

— Чему? Разве что ты моложе. Зато про меня слухи разные не ходят.

— Про тебя-то как раз и ходят.

Снегин с интересом наблюдал за перепалкой женщин. Бильярдные шары катились по зеленому сукну, искали лузы.

— Люба, а хотите, я и вас мороженым угощу? – миролюбиво предложил он.

— А хочу!

— Присаживайтесь. – «Очная ставка», – подумал он.

— Не буду я с ней сидеть! – резко встала Петренко. – Потом сплетни пойдут! Любка их и распространяет! Мне надо работать, вы уж меня извините.

— Но Марьяна Ильинична тебя отпустила, – напомнил Снегин.

— Мне нечего больше сказать. Между прочим, Люба, этот мужчина из полиции. Тебе лишь бы ярлыки навесить.

— Из полиции-и? – прищурилась Гулевая. – Очень интересно!

«А ведь она меня сдала. Петренко, – Снегин аккуратно, чтобы не заляпаться, доел растаявшее мороженое. – Интересный персонаж эта Гулевая».

— Люба, а вас допрашивали? – спросил он.

— И не раз! Вы не там ищете, вот что я вам скажу.

— А где надо искать?

— Наши мужики все порядочные. Никто не стал бы этим заниматься.

— Этим – это чем?

— Сначала Гриша, теперь Микола, – продолжала кипеть Гулевая. – Конечно! На беженцев все можно повесить! Прав у нас никаких!

— Вы ошибаетесь, у вас очень много прав. Успокойтесь, пожалуйста.

— Вот вы уйдете, а клиенты не вернутся! И что нам делать?

— Люба, а кто выбрасывает еду в мусорный контейнер?

— Я пойду, – резко сказала Алена.

Снегин не стал ее удерживать, он переключился на Гулевую.