Книга Восемь мстительных богов, страница 58 – Наталья Андреева

Но Остап Ефимович давно уже привык. Там, за стенкой, Зоя. Она тоже слышит эти душераздирающие звуки. И они ей сейчас нужны. Зоя должна знать: она не одна. Рано или поздно все утрясется. А скорее рано.

Какой-нибудь месяц потерпеть. А может, и меньше. Егора больше нет.

А они есть. И в кои-то веки никто между ними больше не стоит.

Единственный бог, который работает. Меньше всего обласкан судьбой и наименее счастлив. Гера, увидев увечного сына, тут же от него отказалась. Гефест угрюм и замкнут. От депрессии его спасает тяжелый физический труд. Муж-рогоносец красавицы Афродиты, отвергнутый любовник Афины, нелюдимый калека – Гефест не склонен говорить о своих чувствах, предпочитает с головой уйти в работу. У Гефеста нередко возникают проблемы с мужчинами, наделенными властью и авторитетом. Ему нужна женщина, которая вдохновляет и представляет работу Гефеста во внешнем мире. Не умея реально оценивать этих женщин, Гефест иногда влюбляется в им же самим придуманный образ, вбив себе в голову, что к нему испытывают ответное сильное чувство. Не терпит насилия, вспыхивая огнем, если подвергается давлению.

— Какой-то он не такой, Стас.

— Тише ты! Он ведь может услышать.

— Ты тоже его боишься?

— Скажем так: опасаюсь. Кто знает, кем были его родители? Из Федьки ведь слова не вытянешь. Сидит, молчит. Кубики свои складывает. Пытался книжкой его увлечь – без толку. А как в гараж идти – улыбка до ушей. Мне кажется, он там жить может. Один. А к нам с тобой не особо тянется.

— Хорошие люди детей в приют не отдают. Наверняка его мать гулящей была.

— Не самое плохое. Главное, чтобы отец не был бандитом или алкашом. А то ведь яблоко от яблони…

Супруги Герасимовы озабоченно переглянулись. В комнате приемного сына было тихо, а дверь плотно закрыта. Федор – он такой… не больно-то общительный. Когда стало понятно, что своих детей им уже не дождаться, Герасимовы обратились в подмосковный детский дом. Заполнили кучу бумаг, прошли все утомительные формальности.

Им всегда хотелось сына. Мальчик, который приглянулся Герасимовым, был крупным и на вид здоровым. Лицо не сказать чтобы красивое, но приятное. А главное, спокойный. Молчаливый. А то бывают такие: шило в заднице. Живчики. Сам Станислав Сергеевич Герасимов был флегматичным высоким мужчиной, волосы темные, глаза карие. И внешнее сходство оказалось решающим.

Сразу после окончания утомительной и затяжной процедуры усыновления было решено переехать в другой город. По виду никто не догадается, что мальчишка – приемыш. На отца похож.

— Отчество будете давать? – со вздохом спросила директор детдома. – В метрике в графе «отец» стоит прочерк.

— А как же! Стасович!

— Вы хотели сказать, Станиславович, – мягко поправила женщина. – Так будет правильно.

— Правильно детей из роддома забирать, а не бросать их там, – сурово сказал Герасимов. – А раз мне достался подкидыш, то запишете, как скажу: Стасович.

«Мне-то что, – пожала плечами директриса. – Советский Союз вот-вот развалится, страна бурлит, дети, вместо того чтобы учиться, по улицам шатаются. Да хоть Христосович! Лишь бы забрали».

Недовольство приемных родителей Федор почувствовал сразу. Он был не таким уж маленьким, когда его усыновили, но принял правила игры. Воспоминания о детдоме стер из памяти, Станислава Сергеевича Герасимова называл батей, маму, само собой, мамой. Но отношения не складывались.