Книга Княгиня Серебряная, страница 47 – Наталья Андреева

— Уголовное дело возбуждается по факту: когда противоправное деяние совершилось. Процедуру я до вас донес. А вы, блогеры, нервные какие-то. Все-то вам хайп нужен. А вдруг вы все это придумали, чтобы свой блог раскрутить? Но мы готовы пойти вам навстречу. А то напишете потом, что менты плохие. Грязью начнете поливать. Так что пишите заявление, Олег Андреевич.

— Знаете, я передумал.

Рокотов встал. Диалог ему не понравился. Он был из серии «убьют, тогда и приходите». На фиг им нужны нераскрытые дела? Они портят статистику. Поэтому необходимо найти как можно больше доказательств, что маньяк существует и он опасен.

«Шумов! – подумал Олег, выйдя из дежурной части на улицу. – Вот кто мне поможет!»

До дома он добрался без происшествий, хотя холодок по спине полз. Рокотов невольно пригибался и был начеку. Но видимо, маньяк решил сегодня отступить. Взять передышку. Он явно никуда не торопился. Зато Рокотову поторопиться стоило.

Есть не хотелось, и стейк из мраморной говядины оказался напрочь забыт. Рокотов наскоро что-то пожевал и сел писать послание Шумову.

«Извините, Аркадий Валентинович, что снова вас беспокою, но меня сегодня пытались убить. Поэтому я вас прошу: расскажите мне все. Я понял, что вы о чем-то недоговариваете. Моя жизнь разделилась на до и после. Звучит пафосно, но это так. Не хочется так рано умирать. Вы ведь сами такую фразу обронили во время нашей недавней беседы в кафе. Вам тоже не хотелось умереть в тридцать лет от бандитской пули. Надеюсь, вы меня правильно поняли. Я хочу доказать, что убийца Лады Воронцовой жив. Он существует, этот маньяк. И по-прежнему опасен. Мне необходимо защитить себя и свою семью. Так как, Аркадий Валентинович? Расскажете?»

Шумов ответил около полуночи. Все это время Олег не находил себе места. Глупо так жить: ходить и озираться, в каждом мужике лет шестидесяти видеть своего убийцу. Он же псих, этот Судья Уоргрейв! А от психа можно ожидать неадекватного поступка. Сегодня машиной решил задавить, а завтра что? Столкнет на рельсы в метро?

Наконец в почте появилось новое письмо. Рокотов прочитал его и удивился. Похоже, у Шумова тоже что-то случилось, раз он к себе домой приглашает.

Может, показать что-то хочет? Аркадий Валентинович определенно нарыл нечто интересное по делу об убийстве Воронцовой. Интересно что.

— Я уезжаю. – Генка нервно застегнул молнию на светлой замшевой куртке.

С утра не задалось. Поцапались на пустом месте. Лада понимала, что все это придирки: яичница пересолена, кофе остыл. Все дело было в деньгах, которые стремительно таяли. И в дефиците буквально всего. В магазинах давно уже было пусто, а на рынке безумно дорого. Появилась куча соблазнов, но цена – сумасшедшая!

— Когда вернешься? – как можно мягче спросила она. Яичницу ведь и в самом деле пересолила.

— Я за границу уезжаю. Давно хотел с тобой поговорить, – Аполлонов, похоже, решился.

Прошел на кухню, как был, прямо в застегнутой куртке, и уселся на диван с неудобной спинкой. Зато модно. На кухне у Генки стоял дефицитный мягкий уголок – поклонница, завмаг, впихнула в очередь, к началу. Аполлонова помнили, женщин по-прежнему манила его броская внешность. Теперь это были не юные восторженные фигуристки, а состоятельные дамы средних лет. Аполлонову «устраивали» путевки в санатории, водили в подсобку, за дефицитом.