Книга Мы поем глухим, страница 96 – Наталья Андреева

— Хватит дуться, — сказала ему Александра, когда лошади тронулись. Резвая тройка понеслась как птица, за ней полетела другая.

Француз с неудовольствием оглядывал тесную кибитку, в которой они теперь ехали взамен просторной кареты. Александре пришлось сидеть к нему вплотную, их бедра и колени соприкасались.

— Хотите, со мной поедет Адель? — спросила она, заметив его нервозность.

— Да, так будет лучше, — признал Арман Рожер.

— Вот видите! В который уже раз я оказываюсь права! А ведь я вас предупреждала!

— Вы ужасная женщина, мадам! — не выдержал француз. — Вы не дама!

— Дама, еще какая дама! — звонко рассмеялась она. Ямщик даже обернулся на них. — Просто я не хочу тащиться по этим дорогам месяц! И еще мне не терпится поскорее избавиться от вашего общества!

— Это желание взаимно, — мрачно сказал месье Рожер.

Прошло еще несколько дней, которые они провели в пути. Наконец Александра сказала:

— До Иванцовки осталось сорок верст.

— О счастье! — обрадовался француз.

— Зря вы так радуетесь. Это будут самые трудные версты на нашем пути. Надеюсь, что санный путь достаточно крепок. Снегу в эту зиму выпало много, это хорошо.

— Только русские могут так радоваться снегу!

— Знаете, как у нас говорят? Будет снег — будет и хлеб. Но вы, сударь, далеки от сельского хозяйства.

— А вы?

— Я? Я выросла в деревне, — пожала она плечами.

Чем ближе к дому, тем ярче были воспоминания. «Скоро я увижу сына, — радовалась Александра. — Увижу Мари, Юленьку, своих племянников…» Ей не терпелось. Все чаще пригревало солнышко, весна еще не вступила в свои права, она только-только началась, но небо уже было высоким и каким-то особенно синим, а солнце ослепительно ярким. В полдень звонко звенела капель, и этот звук был самым радостным, какой только можно было себе вообразить!

Глядя на белый снег, сверкающий на солнце, словно россыпи алмазной крошки, Александра невольно щурилась. Ямщик тоже радовался хорошей погоде и погонял лошадей:

— Э-э-э… Давай, родимые! Дава-а-а-ай!!!

Это протяжное «давай» эхом разносило по всей округе. «Жаль, что колокольчики разрешены только для курьерской почты, — подумала она. — Эх, как было бы весело лететь под радостный перезвон, словно на крыльях! Домой!!!»

В Иванцовку выехали, едва только рассвело. Александра рассчитывала добраться туда засветло, хотя она прекрасно знала, что такое сорок верст по отвратительной дороге. Но день уже заметно прибавился, и это было на руку. Если бы не выпало столько снега, то на пути к отдаленным деревням остались бы одни сплошные ухабы и путники доехали бы чуть живыми. Но по глубокому снегу сани ехали, словно по маслу, из-за ночного мороза и короткой дневной оттепели на сугробах образовалась толстая ледяная корка, которая порою с хрустом ломалась под полозьями, словно сахарная глазурь на торте. Ехать было весело, даже крошка Адель приободрилась. Александра обещала ей теплую комнату и никаких клопов.

— А помыться, мадам?

— У тебя будет столько горячей воды, сколько ты захочешь, — улыбнулась она.

Адель в восторге захлопала в ладоши.

«Одну няню взять в дорогу для Мишеньки или две? — волновалась Александра. — Есть еще Адель, она нам поможет…»

Когда вдали показались крестьянские избы, у Александры екнуло сердце. Здесь прошло ее детство. В наступающих сумерках они подъехали к барскому дому. Александру неприятно удивило царящее здесь запустение. Так лениво к своим обязанностям дворовые относятся лишь тогда, когда нет хозяев. Дорожки оказались не расчищены, на крыше лежал сугроб, следов вокруг дома почти не было. И это при Марии Васильевне, которая проявила себя как замечательная и рачительная хозяйка?!