Книга Мы поем глухим, страница 18 – Наталья Андреева

— О диванах мадемуазель Гаспар. Их ведь теперь таких двое. Двое больших людей. Я, пожалуй, знаю краснодеревщика, который за это возьмется.

— За что именно?

— За кровать, мадемуазель, — шутливо поклонился маркиз.

Все же за ужином месье Дидона отсадили подальше от хозяйки. Барон по-прежнему был рассеян, и Дельфина уже начала беспокоиться. Это началось с месяц назад, и с каждым днем ее любовник становился все мрачнее и мрачнее.

В два подали десерт. Шампанское лилось рекой, и с попустительства легкомысленной хозяйки дома многие молодые люди, представляющие собой сливки общества, позволили себе лишнее. Следовательно, беседа сделалась развязной, и наконец затронуты были фривольные темы.

— Как ваши успехи у прекрасной русской графини, маркиз? — спросил недавно назначенный личным секретарем короля красивый юноша, которому все прочили блестящую карьеру. — Когда вы представите нам свою новую любовницу?

— Совсем скоро. Мы встречаемся с графиней ежедневно, пока только на прогулках, но она уже подыскивает себе дом, где можно было бы устраивать приемы.

— Руководствуясь вашим вкусом и вашими советами? — тонко улыбнулся новоиспеченный королевский секретарь.

— Ну, разумеется.

— Поздравляем вас, Анри! — раздался дружный хор голосов. — На этот раз вы нас всех обскакали!

— О ком идет речь? — неожиданно вмешался в разговор барон Редлих.

— О даме, которая еще совсем недавно интриговала весь Париж, — пояснил королевский секретарь. — Маркиз раскрыл ее инкогнито, сумел возобновить знакомство и теперь близок к тому, чтобы взять эту крепость. Совсем скоро мы будем иметь счастье рассматривать прекрасные плечи графини вблизи.

— Не верю ни единому слову! — неожиданно горячо сказал барон. — Вы, маркиз, похваляетесь тем, чего не было и не будет никогда! Это недостойно мужчины!

— Я никогда не приписываю себе побед, которых на самом деле не было, — живо возразил тот. — Еще никто не посмел упрекнуть меня в хвастовстве!

— Значит, я буду первым, кто это сделает!

— С каких пор вы стали таким щепетильным, барон?

— Вы правы: в этомдоме смешно говорить о приличиях. Но есть места, где это вполне допустимо. Например, Булонский лес.

— Я всегда готов!

— Господа, господа! — гости поняли, что дело приняло серьезный оборот, и разволновались. — Мы все слишком много выпили! Кто ж говорит серьезно о таких вещах в три часа ночи! И право слово, предмет вашего спора того не стоит! Русская графиня всего через пару месяцев выйдет из моды, в Париж приедет кто-нибудь другой, и все уже будут говорить о нем! Стоит ли ссориться из-за женщины, которую никто не знает?

— Это мне решать! — вспылил барон. — Ежели господин маркиз так же не умеет пить, как добиваться любви порядочных женщин, его надо всему этому научить!

При этих словах маркиз побелел как полотно. Это уже было прямое оскорбление.

— Эх, и хорошие же у вас сигары! — раздался вдруг громогласный бас.

Все вздрогнули и повернули головы в ту сторону, откуда он раздался. Огромная туша во фраке, который грозился лопнуть по швам, поднялась из-за стола во весь рост. Вид у толстяка был препотешный, в руке дымилась одна из сигар, любезно предоставляемых хозяином своим гостям после обильного ужина и десерта.

— А это еще кто? — удивленно спросил барон Редлих. — Откуда здесь взялся этот господин?!