Книга Любить нельзя помиловать, страница 73 – Наталья Андреева

— В общем, так, Надя, – жестко сказала Вера, решив пресечь эту фамильярность. – Когда ты будешь в Москве? Мне срочно надо тебя видеть!

— А я отдыхаю. У моего Буратино билеты на самолет только через десять дней.

— Тебе срочно надо вернуться.

— Еще чего! Из-за какого-то придурка бросить шикарного клиента и лететь в Москву! Мне и здесь хорошо!

— Надя!

— Даже и не подумаю!

— Что ж… – Вера поняла, что уговаривать ее бесполезно. – Когда прилетает ваш самолет?

— Второго, кажется. В понедельник. Ой, заболталась я! Денежки же капают!

— Ничего. Я оплачу.

— Еще бы!

— Значит, вечером второго числа ты будешь дома?

— Часикам к десяти подъеду. Не раньше.

— Адрес?

— Что?

— Куда ты подъедешь?

— В общагу. – Вера постаралась запомнить адрес общежития, где жила Надя. Та вдруг начала заливисто смеяться.

— В чем дело? – напряженно спросила Вера.

— Буратино мой из воды вылез! Ой, ну у него и пузо! Словно футбольный мяч проглотил! Но зато сколько денег! Я его сейчас расцелую!

— Ладно, развлекайся, – сквозь зубы процедила Вера. Все понятно с этой вертихвосткой. Хоть бы поставила в известность, что уезжает! Дрянь!

— Чао!

И Надя дала отбой. То, что Вера сейчас услышала, поставило ее в тупик. Надя будет в Москве только через десять дней. Причем из послушной девочки она превратилась вдруг в нахалку, вполне способную показать зубы. Ее еще надо уговорить дать показания в пользу Никиты. А если… Если не уговаривать? Оставить все как есть? Когда прилетает ее самолет?

Вера придвинула к себе настольный календарь и сделала пометку. Понедельник, второе сентября, вечер. Потом записала адрес общежития. Память у нее была прекрасная. В понедельник у нее начнется медовый месяц. Стоит брать отпуск по такому случаю? Нет, не стоит, потому что надо закрепиться в новой должности. А медовый месяц перенести, допустим, на Рождественские каникулы. Купить тур в Лапландию, на родину деда Мороза, или, напротив, на Канарские острова, где сладко поют тропические птицы. Надо только потянуть время. Давать противоречивые показания, запутывая следствие. Нет у них доказательств. Никто не видел, как снотворное клали в бокал Владимира Иосифовича. Никто.

И тут она спохватилась. Надо же Василисе позвонить! Кому же как ни ей быть свидетелем на Верином бракосочетании? Набрав домашний телефон подруги, Вера таинственным голосом сообщила, что у нее есть одно маленькое, но очень ответственное поручение. И пригласила Василису к себе на ужин. Весьма заинтригованная, та обещала прийти.

«Как это кстати!» – подумала Вера. У подруги как-никак трехлетний стаж замужней женщины. Василиса и должна просветить подругу насчет той жизни, которая начинается у супругов после свадьбы. Когда отгремел марш Мендельсона и отзвучали цветистые тосты, произнесенные за ломящимся от выпивки и закуски столом. Когда разошлись все гости и супруги остались одни за запертыми дверями.

…Пышнотелая Василиса явилась в гости с плетеной корзиночкой, полной румяных домашних пирожков.

— Ты, прямо, как Красная Шапочка! – умилилась Вера. – Пришла в гости к больной голодной бабушке. А то у меня есть нечего!

— Знаю я твою еду, – отмахнулась Василиса, ставя на кухонный стол плетеную корзиночку. – Замороженная пицца и коробочки с готовыми салатами. Сколько они уже простояли на витрине?