Книга Любить нельзя помиловать, страница 67 – Наталья Андреева

— Надя ночевала у тебя? – переспросил он. – Но это же чушь! Полная чушь! Она была со мной, а не с тобой!

— Это мое алиби. Как видишь, оно у нас одно на двоих. Если она ночевала у меня, следовательно, ты в этот момент закрывал гараж, в котором уснул вечным сном Владимир Иосифович. Соображаешь, куда я клоню?

— Не дурак. Значит, ты решила меня утопить. Что ты наговорила оперу?

— Что положено. Правду, чистую правду. О твоих взаимоотношениях с кредитором. Что денег у тебя не было, они зависли. И что тебе угрожали.

— Где Надя?

— Ты этого не узнаешь. Пока не согласишься на мои условия.

— Какие условия?

— Ты на мне женишься.

— Никогда!

— Тогда сядешь в тюрьму.

— Нет.

— Да, милый. Лет десять тебе дадут, не сомневайся. За предумышленное убийство. Снотворное не кладут в бокал с вином в состоянии аффекта. – Вера сказала это с откровенной иронией. – Налицо тщательно продуманное преднамеренное убийство. И у тебя нет ни одного смягчающего обстоятельства. Разве что чистосердечное признание. Не хочешь сделать его следователю? Скостишь срок. Если уж ты предпочитаешь провести несколько лет в тюрьме, чем жить здесь, в этой квартире. Со мной.

— Я ведь могу потом уйти от тебя. После того, как дело закроют.

— Не переживай на этот счет. Дело еще долго не закроют. Скорее всего, что оно повиснет за отсутствием доказательств. Так бывает, причем нередко. Главный подозреваемый ты, а у тебя будет железное алиби!

— А у тебя?

— Думаешь, мне оно потребуется? Во-первых, у меня нет мотива. Зачем мне убивать Владимира Иосифовича? Все знают, как он прекрасно ко мне относился. Не раз называл меня лучшим своим директором. И все это подтвердят. Во-вторых, меня никто не видел у гаража, и я подстраховалась. У меня есть замечательная соседка, наполовину глухая и к тому же подслеповатая. За какую-нибудь пару тысяч рублей она охотно подтвердит, что я весь вечер была дома. Приехала домой, допустим, без двадцати одиннадцать, сразу после ужина во французском ресторане, и весь вечер смотрела телевизор. А соседка зашла ко мне за солью, и какое-то время мы вместе наслаждались сериалом, сей факт женщина может подтвердить. Я хорошо плачу за свидетельские показания. Нет, нет, не надо рвать эти бумаги. Это всего лишь ксерокопии.

— А где оригиналы показаний Нади и той продавщицы?

— В надежном месте. Я арендовала сейф в банке, куда и положила ценные бумаги. Некоторые хранят там акции, а я – свидетельские показания.

— Это же так дорого! – усмехнулся он.

— Не дороже денег, – Вера коварно улыбнулась. – Я ведь рассчитываю всю оставшуюся жизнь получать с них неплохие дивиденды. Твою верность. К тому же теперь я могу многое себе позволить.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Вдова покойного хозяина фирмы ко мне благоволит. Представляешь, я теперь в должности генерального директора! С правом подписывать все документы!

— Но это же… Клондайк! С твоей-то ловкостью! Как Марго на такое пошла?!

— Она просто растерялась. Ведь при живом муже ей никогда не приходилось думать о таких грустных для нее вещах, как бизнес, который весь – деловые встречи, совещания, необходимость подписывать документы, в которых мало что понимаешь. И Марго с огромным удовольствием переложила все это на мои хрупкие плечи.

И Вера поправила тоненькую бретельку, сползшую с плеча. Не хрупкого, а скорее просто худого. Никита поморщился. Как она все завернула!