Книга Любить нельзя помиловать, страница 50 – Наталья Андреева

— Еще чего!

— Ну и пошла бы ты к черту!

— Фу, какой ты грубый!

Теперь она была собой, то есть девицей, для которой не в диковинку было просыпаться в чужой постели. И обиженно надувать губки, требуя внимания к себе. У него не было никакого желания варить для нее кофе и везти сюда, в комнату, сервировочный столик с приготовленным завтраком, хотя обычно он так и делал, если приглашал к себе на ночь женщину. И желания откликнуться на зов ее тела, на все эти томные потягивания и страстные взгляды у Никиты не было тоже.

— Давай-ка, милая, поднимайся! Завтракать будем на кухне. Посуду моешь ты. А потом выметаешься.

— Ах так!

— А как ты хотела? По-моему, я тебе ничего не должен. И у меня дела. Я, в отличие от тебя, на жизнь зарабатываю днем, а не ночью.

— Да на таких, как ты, заработаешь! У тебя же кругом долги! – Она вскочила с постели и метнулась в ванную. Он тут же отметил, что при ярком дневном свете Надина попка не выглядят такой уж упругой и соблазнительной. Да-с, милая девушка, у вас уже целлюлит! А вы все губки надуваете и строите из себя девочку. Раздражение на Надю все росло, тем более, что она надолго оккупировала ванную комнату.

Спустя десять минут он не выдержал и постучался в дверь:

— Ты скоро?

— Тебе что, и воды для меня жалко? – из-за запертой двери огрызнулась Надя.

— Мне жалко потраченного на тебя времени.

Она выскочила из ванной, громко хлопнув дверью.

— Поставь чайник, – напомнил он, добравшись, наконец, до горячей воды и бритвенного прибора.

Выйдя же из ванной, Никита увидел, что Надя сидит на кухне за пустым столом и ждет, когда закипит чайник.

— Может быть, накроешь на стол, милая?

— Я не знаю, где у тебя чашки.

— А ты поищи. Открой шкаф, загляни в холодильник.

— Ты не джентльмен.

— Можно подумать, что ты леди. Ха-ха!

— Небось, загляни сюда эта сушеная вобла, старался бы вовсю!

— А ты как думаешь? У нее есть деньги.

— Ага. Значит, продаем себя.

— Мы с тобой получаемся вроде как коллеги, – усмехнулся Никита. – Только я на мелочи не размениваюсь. На триста баксов, – ехидно добавил он. И подозрительно спросил: – Кстати, ты ничем таким меня не наградила?

— Что-что?

— Венерическими заболеваниями страдаешь? Мне уже бежать в больничку?

— Да у нас каждую неделю медкомиссия!

— Где это у нас? В борделе?

— В массажном салоне.

— Большая разница!

— Слушай, ты просто хам!

— Можно подумать, что ты привыкла к другому обращению.

Он достал из холодильника тарелку с нарезанным сыром и колбасой, потом полез в хлебницу. Черный кончился, но зато осталось полбатона. Девушка не двинулась с места. Ишь, расселась! Еще и злится!

— У тебя для меня найдется хоть одно хорошее слово? Как-никак, ты меня вчера трахнул! Я, может, уже не один год мечтаю из этого притона выбраться! И выберусь.

— Ты переоцениваешь свои силы.

— Мог бы просто мне посочувствовать.

— А ты мне? Я с твоей помощью в такое дерьмо вляпался! Сам еще не знаю, во что, но мало мне не покажется. Предчувствие.

— Так тебе и надо!

— Что-что?

— А ничего, – огрызнулась Надя. Он решил, что на сегодня хватит, и довольно жестко сказал:

— В общем так, милая. Я уже понял, что мы не расстанемся друзьями. Напоследок у меня будет к тебе только одна-единственная просьба.

— Какая? – томно протянула она.

— Сделай так, чтобы я никогда тебя больше не видел.