Книга Любить нельзя помиловать, страница 112 – Наталья Андреева

— А где вы договорились встретиться?

— Есть такой маленький магазинчик… Кондитерский, а в нем кафешка. Пирожные – пальчики оближешь! И кофе отменный. Ниночка же сластена. Вот я и пригласил ее на чашечку кофе. Да я вам сейчас нарисую, где она находится, эта кондитерская. Вы ведь проверить захотите?

— Захотим. Рисуйте.

Никита рисовал, а следователь меж тем рассуждал вслух:

— Странно получается: вы опаздываете на свидание, ваша девушка садится в машину вашей же невесты, они вместе ужинают, потом выходят из ресторана, вновь садятся в машину, и девушка исчезает. А Вера Александровна как относилась к тому, что одновременно вы встречаетесь с другой женщиной?

— С Ниночкой мы встречаемся… Встречались уже давно. Примерно год. Когда я принял решение жениться на Вере, то, естественно, захотел с Ниночкой порвать. И в субботу мы как раз должны были поставить точку в наших отношениях.

— Ну хорошо. С этим понятно. Мама Нины Сергеевны, кандидат медицинских наук, между прочим, говорит, что ее дочь увлекалась фармакологией.

— И что?

— Составляла различного рода лекарственные препараты. Вы не пользовались ее услугами?

— Я здоровый человек. Разве не видно?

— Значит, никаких лекарств Нине Сергеевне вы не заказывали?

— Нет.

— Распишитесь, пожалуйста.

— Пожалуйста. – Он чиркнул ручкой в указанном месте. – Еще какие вопросы?

— Насчет вашего алиби…

— Ах да! Девушка, с которой я провел ночь, уехала на юг. Будет через неделю.

— Еще одна девушка, – грустно сказал следователь. – Не многовато ли будет, Никита? Или это тоже в духе времени?

— Тогда у меня не было никаких обязательств перед Верой. И я встречался со многими женщинами. А потом решил жениться и завязал. Если хотите, исправился, – усмехнулся он.

— А вот мне известен тот факт, что заявление вы подали… Да когда же? – Чугунов зашелестел бумагами, – примерно за неделю до того, как был убит ваш кредитор. Это что, была репетиция мальчишника? А? Или заявление в ЗАГС – это еще не обязательство?

«Ну спасибо тебе, Вера!» – подумал он.

— Та ночь с Надей… Да, это был мальчишник, – с вызовом сказал он следователю. – Прощание с холостяцкой жизнью.

— И сколько было на нем мальчишек? Для уточнения. Вдруг еще свидетели в вашу пользу найдутся.

— Увы, я один.

— Это тоже в духе времени?

— Точно!

— Значит, теперь мы будем ждать эту вашу Надю. Распишитесь-ка здесь, Никита Борисович.

— Как? Еще?!

— Но вас же так трудно заполучить! Пользуюсь моментом.

— А что это?

— Подписка о невыезде.

— Меня в чем-то подозревают?

— А показания продавщицы? Уже забыли?

— Нет, не забыл, – напрягся он. Еще эта продавщица!

— Конечно, одних показаний гражданки Ивановой мало. Вот если бы у нас были показания гражданки Кулаковой и этой вашей Нади, то вы бы из подозреваемого превратились в подследственного. И вас взяли бы под стражу. Или не превратились бы. И остались бы на свободе. Это теперь от ваших женщин зависит.

— Мои женщины никогда не подводят. Пожалуйста, – он пододвинул к следователю листок, на котором только что расписался.

— А вот у вас подпись не генеральская, – задумчиво сказал Чугунов.

— Ефрейторская?

— Звание ей вообще трудно присвоить. Сразу видно: вы человек свободный. То есть свободолюбивый. Не служака.

— Разгильдяй, одним словом.

— Ничего, Вера Александровна сделает из вас человека. – «Утешил, называется!» – Ну, ступайте, счастливец. Молодожен!