Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 74 – Наталья Андреева

— Вот ты и назначь, – поморщилась Телли, которая не выносила серьезных разговоров. – Ты-то мне на что?

— Да разве султан послушает моего совета? – вспыхнула от радости Анна. Вот он, шанс!

— Ты скажи мне, а я ему.

— Вот, к примеру, хранитель султанских покоев, – стараясь казаться равнодушной, ринулась в атаку Анна. – Он ведь шпионит для Валиде.

— Да, мне он ух как не нравится, – сморщила носик Телли. – Скучный какой-то. И глаза у него бегают.

— А того, кто вас от смерти спас, сослали. А ведь он вам верен. Исмаил-ага его, кажется, зовут, – расческа в руке у Анны замерла.

— Но если его сослали, откуда же он здесь возьмется?

— Вам стоит только пожелать, – вкрадчиво сказала Анна. – Поговорите с султаном. Сами же сказали: теперь здесь новые порядки.

— А ведь и верно. Как захочу – так и будет.

…Валиде провожали молча. У нее на глазах не было ни слезинки, Кёсем-султан шла к воротам гарема с прямой спиной и непокрытой головой, увенчанной украшенной кровавыми рубинами короной. На волосы Кёсем-султан, кружась, ложились крупные снежинки, но лицо Валиде удивительным образом не старело из-за того, что она, казалось, седела прямо на глазах, припорошенная белым, а лишь молодело.

Она не сдалась и не смирилась. Власть по-прежнему была у нее в руках. Она уезжала, чтобы вернуться сюда, в Топкапы, с огромной армией. И взять дворец штурмом, если потребуется. Турхан-султан, нахмурившись, смотрела на свекровь с балкона, прижимая к себе маленького Мехмеда. Сзади робко стояла Салиха с Сулейманом на руках. Судьба обоих шехзаде и их матерей висела на волоске. Власть в гареме перешла в руки взбалмошной девчонки. Которая сама созрела для материнства, несмотря на скудость своего ума.

Лишь дойдя до самых ворот, Кёсем-султан накинула на голову черное вдовье покрывало и обернулась в надежде увидеть сына. Но Ибрагим не вышел ее проводить. Он велел позвать к себе Хюмашах, и в то время, как мать садилась в карету, чтобы покинуть дворец, Ибрагим придавил своим тучным телом разомлевшую от его ласк Телли и растворился в ее теле, пытаясь забыться.

Он входил в нее снова и снова, и не мог понять, что мешает ему кончить и перестать уже мучить и ее и себя. Мать уехала, ее больше нет во дворце. Но страх, который испытывал Ибрагим, не только остался, он сделался еще сильнее.

Испуганная Хюмашах давно затихла. Она еще никогда не видела мужа таким. Сегодня он была похож на демона, безумные глаза и безжалостные руки. Лицо чернее тучи. И у них впервые ничего не получалось. Она попыталась приласкать Ибрагима.

— Сахарок, – простонал он, прижавшись к ее пышной груди. Казалось, султан не понимает, где он и кто с ним. – Они меня убьют…

Он так и уснул, а скорее забылся, навалившись на Телли, так, что она почти не могла дышать. Она не знала, что делать: уйти или остаться? Хюмашах была напугана. Она ничего не знала о смерти, пустышку Телли словно вырвали из вечного праздника и показали изнанку дворцовой жизни. Которая вся – сплошные интриги. И как здесь жить, а тем более выжить, Телли не знала.

Но утром Ибрагим проснулся бодрым: наваждение прошло. Хюмашах тоже поспала и порадовала его своей юностью и свежестью. После того как муж получил то, что хотел, забыв о неудачах минувшей ночи, Телли успокоилась и решила и его успокоить.