Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 107 – Наталья Андреева

…В доме муфтия всю ночь выла от горя обезумевшая мать. Мерьем пропала! Красавица Мерьем, единственная дочка! Сокровище, которое берегли для достойного человека, ее мужа. Пропала вместе с Зейнаб, этой никчемной девчонкой, которая не способна оказалась защитить свою госпожу.

Кормилица, которую допрашивали и муфтий, и его жена, и сыновья, все трое, по очереди, ничего не могла сказать, кроме того, что внезапно уснула. Кто-то из слуг видел, как к воротам подъехала карета. Но никому и в голову не могло прийти, что Мерьем куда-то пойдет, тем более осмелится покинуть садик, разбитый во внутреннем дворе.

Муфтий слышал, как рыдает жена, и молился. Он молился всю ночь. Лишь бы его девочка была жива.

…Она вошла в ворота на рассвете. Робко прошла через сад к двери на женскую половину. И остановилась, словно не решаясь войти. В доме всю ночь не спали, поэтому Мерьем увидели. Сразу сказали отцу.

Муфтий Ахмед-эфенди, чувствуя, как внутри разливается холод, дрожащими руками открыл дверь. И подумал: «Лучше бы она умерла».

Мерьем стягивала на груди разорванное платье дрожащими пальцами. Губы ее распухли, на нежной шее муфтий увидел лиловые синяки и изо всех старался не смотреть на едва прикрытую тканью грудь. Глаза у Мерьем были огромные, безумные, влажные от слез, но было в ее взгляде и еще что-то. Будто она этой ночью попала в ад и, чтобы не сгореть в огне, продала свою душу. Она испытала не только боль, но и наслаждение. И уже не понимала, ад это был или рай? И готова была снова шагнуть в огонь.

Муфтий почувствовал, как сердце оборвалось. Кто тот дьявол, что за одну ночь сделал из его невинной девочки шлюху?

— Кто? – хриплым голосом спросил он. – Назови мне имя того негодяя, который опозорил мою семью.

Она какое-то время молчала. Муфтий уж было заподозрил, что его дочь от горя помешалась. Но Мерьем вдруг выпрямилась и звонко сказала:

— Султан Ибрагим. Меня обесчестил султан Ибрагим, папа.

* * *

Солнце едва взошло, когда Кёсем-султан разбудила Мелек:

— Валиде, вас хочет видеть Исмаил-ага. Проснитесь же, Валиде!

— Что ему надо? Случилось что-то? – Кёсем-султан, промучившись от бессонницы почти до рассвета, с трудом открыла глаза.

Время шло, а сын по-прежнему проявлял завидную осторожность. Валиде вся извелась от мысли, а что, если ничего не выйдет? Ибрагим удержит власть, гарем захватит Телли, а мать султана и сестры так и зачахнут в Старом дворце.

— Хранитель покоев говорит, это срочно.

Кёсем-султан резко встала:

— Одеваться!

По лицу Исмаила она сразу догадалась, что ночью он тоже не спал. Глаза были запавшие, отчаянные. Словно на море пронесся шторм и в волнах остались обломки кораблекрушения. В зелени радужки, уже не такой яркой, как прежде, плавала муть. Щеки и подбородок хранителя покоев заросли щетиной, а прежде он ухаживал за собой, понимая, как много значит для карьеры придворного его внешность.

— Ну? – нетерпеливо спросила Кёсем-султан.

— Я сделал то, что вы хотели. Уверен: муфтий Ахмед-эфенди уже у дома шейха-аль-ислам с жалобой на падишаха. Скоро весь Стамбул будет на ногах: муфтии, улемы, – все поднимутся. И поднимут народ. Командир корпуса янычар на вашей стороне?

— Да, Мурад-ага мне верен, – кивнула Кёсем-султан.

— Кто еще из влиятельных сановников?