Онлайн книга «Бунт османской Золушки»
|
— Иди сюда, – и он рванул на себя женщину, которая сладко застонала. — Я ваша раба, эфенди… Во дворец он вернулся глубокой ночью, с усмешкой думая, что зрелые вдовы порою слаще юных неумелых девственниц. Интересно, а какова Фатьма, когда предается любви? Дает ли она себе волю или стыдлива? Хотя она ведь была замужем только за стариками. Хорошо бы вдохнуть в нее жизнь, так, чтобы Фатьма ощутила всю ее сладость. Он невольно посмотрел на темный балкон. Здесь она еще или уехала в свой дворец? В любом случае она сюда обязательно вернется. * * * Прошла неделя, другая, и гарем немного успокоился. Новая фаворитка вела себя почтительно с валиде и главной хасеки. Не заносилась, не хвасталась своим положением, хотя с тех пор, как по Золотому пути прошла Шекер Пара, султан никого, кроме нее, не звал на хальвет. А она каждый раз оставалась в его покоях до утра, и завтракали они вместе. Ибрагим со смехом говорил, что к нему вернулся аппетит и, глядя, как Сахарок поглощает яства, хочется съесть до крошки и ее со всеми ее пышными прелестями, и все, что на столе. — Когда она только лопнет, – ворчали повара, у которых заметно прибавилось работы. – Это невиданно, чтобы женщина столько ела! В покои фаворитки то и дело носили вазы с фруктами, а уж сладости она требовала беспрерывно! Султан же только радовался, умиляясь от того, что его Шекер Пара становится еще толще. И она осмелела. … Первым, кого изжил из Топкапы Исмаил при помощи сестры, ставшей фавориткой султана, оказался Джинджи-ходжа. Шекер Пара теперь делала падишаху массаж головы, и это помогало снимать боль. Плюс отменный аппетит и прекрасное настроение. Ибрагим почувствовал себя гораздо лучше, нежели когда черный колдун пользовал его своими снадобьями. — Не пей это, любимый, – шепнула Ибрагиму Шекер Пара, когда однажды ночью тот по привычке решил поддержать свою мужскую силу зельем Джинджи. – Со мной оно тебе не нужно. Только я… Это была первая маленькая победа. Сахарку, правда, пришлось потрудиться, используя самые изощренные ласки, зато султан чуть ли не впервые отказался от наркотического напитка. Наутро Ибрагим был бодрым и свежим, а не разбитым и смертельно усталым, как это бывало раньше. — Ты вернула меня к жизни, Шекер Пара, – удивился он. — Тогда прогони колдуна, – попросила она. – Мне все время чудится, что у нашей кровати его черная тень. Обрадованная валиде фаворитку поддержала: — Черное колдовство до добра не доводило, сынок. В народе гуляют слухи, того и гляди будет смута. Избавься от колдуна, отошли его из дворца. Она словно забыла, что когда-то сама привела ходжу в Топкапы и, если бы не он, не видать Османской династии наследников. Но Джинджи захотел единоличной власти, назначать и смещать визирей, устанавливать свои порядки: с кем торговать Османам, а с кем воевать. Этого валиде допустить не могла. Ибрагим был краток: — Убирайся, – велел он, сверля глазами колдуна. И недоумевая: как мог этот жалкий старик столько лет дергать его, султана, за ниточки, словно марионетку?! Воистину: черное колдовство! Зато валиде не преминула уколоть: — У тебя были хорошие покои, ходжа. Думаю, они тебе больше не понадобятся. Ты никогда больше не вернешься в Топкапы. Радуйся, что остался жив. — Мне повезло больше, чем вам, сиятельная валиде, – Джинджи склонился, пряча улыбку. – Звезды говорят, что здесь, в этом дворце, вы найдете свой конец. И то, что случилось со мной – начало этого конца. Скоро все здесь переменится. И лучше бы вам было оставить здесь меня, чем впустить ее. Эту зеленоглазую дьяволицу. Звезды также мне сказали, что их двое: он и она. На руках у него уже кровь, но она, дьяволица, гораздо страшнее, потому что из-за нее прольют целые кровавые реки… |