Книга Бунт османской Золушки, страница 111 – Наталья Андреева

В голосе сердара явно была насмешка: море, где ты камнем пойдешь на дно. Поэтому у себя в палатке Исмаил отставил кувшин с вином, не выпив ни капли, и подумал: «Так откармливают гуся перед тем, как зарезать его и вынуть печень».

— Али! – крикнул он. Вошел его слуга, совсем еще мальчик. Ичоглан, каким не так давно был и сам Исмаил. – Ложись здесь, в моей палатке. Я вижу, тебе нездоровится. Сердар пожаловал мне теплое одеяло, а я совсем не мерзну.

Али, почти еще ребенок, и в самом деле плохо перенес морское путешествие. Слугу, похоже, знобило, и он с радостью лег в палатке. Исмаил же, вооружившись до зубов, ушел в лагерь, незаметно смешавшись в темноте с теми, кто спал под открытым небом.

Он лег прямо на землю, закутался в плащ и стал неотрывно смотреть на звезды, пытаясь думать о том, как они прекрасны и как безмятежна жизнь во дворце по сравнению с воинским походом, где смертельный удар можно получить как в открытом бою, так и в спину. И как хорошо будет вернуться туда, в Топкапы, где ждет его Фатьма и где сестра скоро родит султану наследника. И насладиться своим триумфом.

Но сначала ему надо вернуться…

Под утро Исмаил все-таки уснул. Он был молод, здоров, и ему хватило всего пары часов крепкого сна, чтобы хорошо отдохнуть. Проснулся он от запаха еды: в лагере разожгли костры и готовили нехитрую солдатскую похлебку на завтрак.

Исмаил подсел к одному из закопченных казанов, с досадой подумав, что у него нет ложки.

— Держи, парень, – огромный усатый солдат, добродушно улыбаясь, протянул ему деревянную ложку, которую, видимо, выстругал сам от скуки. – Чего-то я тебя раньше не видел.

— Вчера прибыло подкрепление, – Исмаил почувствовал, что зверски проголодался. Ужин, предложенный пашами, внушал ему опасение, в пище или в вине мог быть яд. – Я из новеньких. Нам приказали насыпь строить. Рабочие мы. Штурм скоро будет.

— Мало им, видать, что половину нашего брата уже положили под этими стенами, – с лица добряка вмиг сошла улыбка. – Мрем здесь как мухи, кто от войны, кто от болезни.

— Половину войска уже потеряли, говоришь? – не удержался Исмаил.

— Парень, да ты кто такой? – пригляделся к нему солдат. – Эге! Да у тебя руки нежные, как у женщины! Аллахом клянусь, что ты не держал в этих руках ни заступ, ни лопату!

— Ты прав, я не строитель, – с досадой сказал Исмаил, уж больно быстро его разоблачили. – Но я и в самом деле прибыл вчера, только с подарками от султана.

— Деньги нам раздали, хвала нашему падишаху, – лицо усатого вновь расцвело улыбкой. – А то совсем худо было. Ни жалованья, ни славы. Добыча когда еще будет, гяуры сдаваться и не собираются… Я из наемников. Из безземельных. Куда податься, как не на войну? Коня купить дорого, купил мушкет, как только узнал, что война будет.

— А на мушкет где деньги взял?

— Лучше не спрашивай, – усатый расхохотался. – Что, не по вкусу тебе солдатская еда? – кивнул он на казан. Исмаил в ответ энергично заработал ложкой. Поев, он снял с пальца дорогое кольцо: – Возьми, друг. Это от чистого сердца. Позволь мне и дальше есть здесь, с тобой. И не говори никому обо мне. И еще мне нужно укрытие на ночь. Я могу тебе доверять?

Усатый солдат повертел в руках кольцо, подставляя солнечным лучам оправленный алмазами рубин, который был похож на застывшую каплю крови. Солнце делало ее живой, рубин завораживал, когда его грани начинали играть. Видя, что головорез, прошедший огонь и воду, похож сейчас на маленького ребенка, получившего игрушку, Исмаил подумал, что делает правильно, нося дорогие перстни. Бакшиш всегда под рукой, никто не устоит перед блеском драгоценного камня.