Книга Мимо открытых окон, страница 57 – Брин Гринвуд

Вместе с ужином она также прислала пакет со льдом. Я перемещала его между челюстью и лбом. Что будет делать Исабель, если у меня сломана челюсть? Болело так жестоко, что, даже если удавалось засунуть в рот пищу, разжевать не получалось. Пока мальчики возили свою еду по тарелкам, я едва могла смотреть на них. Я обманывала себя, воображая, что могу хоть как-то защитить детей. Даже себя не сумела защитить. Я так гордилась Мину: она учила английский, стала более уверенной в себе. А потом я отвела малышку прямо на казнь.

— Тебе лучше, Беатрис? – прошептал Нестор.

Я смыла с лица кровь, но челюсть распухла и расцвела фиолетовым.

— Справлюсь.

— А что будет с нами?

— Пиф-паф, – вполголоса произнес Садик, глядя в тарелку с тортом.

— Никаких пиф-паф, – возразила я.

— Мой папа говорит, я скоро поеду домой. Это правда?

— Думаю, да. – Мне бы очень хотелось, чтобы так и вышло, но Señor Ministro говорил «скоро» слишком долго.

— Пиф-паф, – повторил Садик.

Исабель пригрозила разобраться со мной позже, но наказание, вероятно, выражалось в том, что она меня игнорировала. Дверь на лестницу оставалась закрытой, и в течение многих дней мы не слышали снизу ни слова; только грохот подъемного механизма возвещал о прибытии еды и о том, что тарелки уехали обратно на кухню. Я перестала подниматься по утрам, но не потому, что мне стало все равно: просто не могла больше притворяться, будто надеюсь на благополучный исход. Будто хорошо справляюсь с работой: нянчиться с козырями для торга, которых в любой день могут физически устранить.

При каждом приеме пищи Нестор приносил мне очередную порцию, но почти всегда ему приходилось забирать еду нетронутой: от боли в челюсти и скорби в сердце кусок в рот не лез. Несколько раз я волочила ноги в классную комнату и заставала мальчиков у окна, выходящего на передний двор. Оставалось только гадать, позволит ли им Исабель выходить на улицу, когда потеплеет, или будет наказывать за мою тщетную попытку спасти Мину.

Исабель прислала Эйдена навестить меня.

— Уходи, – сказала я. – Мне не нужны книги.

— Мне очень жаль. – Он говорил извиняющимся тоном, но от этого я только злилась. Когда он сел рядом и положил мне на спину руку, я ее оттолкнула.

— Они ребенка убили, но тебе жаль.

— Нельзя так дальше лежать, Беатрис.

— Почему, Бернест? Почему нельзя? Мордовороты и меня тоже застрелят? Ну и хорошо.

— Не хочу, чтобы ты умерла.

— Ты уже видел такое, верно? Видел, как Они убивают детей?

— Давай не будем об этом говорить.

— Да, давай не будем говорить, – согласилась я.

Он оставил новую стопку книг и ушел.

Через несколько дней заявилась Исабель.

— Хватит дурить. – Она включила верхний свет и бросила мне на кровать листок бумаги.

Я развернула его и прочитала:

Уважаемая мисс Исабель!

Пишу Вам, потому что волнуюсь за мисс Беатрис. Она очень грустит и весь день лежит в кровати. К тому же она ничего не ест, и у нее болит челюсть. Не могли бы Вы прийти и помочь ей?

Искренне Ваш, Нестор

Я заплакала, потому что Нестор заслуживал лучшего. Мне было все равно, выживу ли я, лишь бы он смог вернуться домой.

— Проклятье. Выключи водокачку, – проворчала Исабель.

Я еще немного поплакала, демонстрируя ей, что она не властна над моими чувствами.

Она схватила меня за подбородок, повернула мое лицо к себе, потом в сторону и убрала руку.