Книга Мимо открытых окон, страница 151 – Брин Гринвуд

Лазло торчал у окна, явно скучая. Густав сидел в одном из кресел спиной к двери. Я направилась к столику около его кресла и поставила туда кружку с кофе. Уже поворачиваясь, чтобы уйти, я услышала:

— Подожди.

Я остановилась. С того места, где я находилась, мне был виден экран его смартфона. Густав прокрутил открытую интернет-страницу вниз и кликнул на красную кнопку «Сделать ставку». Потом положил телефон лицом вниз на колени и потянулся за кофе.

— Что скажешь? Думаешь, она хорошо сосет? – спросил он у Лазло.

— Оставь ты ее в покое. Ей надо работать.

— Ну так как? – Густав уставился на меня со своей обычной мерзкой улыбочкой. Я вспомнила рассказ Эйдена о клиентах, которых интересовал не секс, а издевательства. – Ты хорошо сосешь?

Я подумывала ответить «Вероятно, не так хорошо, как ты», но последовала совету Эйдена. Не высовывайся. Держи рот на замке. Делай все необходимое, чтобы выжить. Доверяла я Эйдену или нет, но он выжил. И я ответила:

— Нет. – Жажда жизни оказалась сильнее, чем желание, чтобы последнее слово осталось за мной.

Лазло засмеялся, и через мгновение Густав тоже.

Я вернулась в кухню, где накрошила овощи, нарезала сосиски и высыпала в большую сковороду «Ле крузе», чтобы обжарить. Но забыла налить оливковое масло. Пришлось выложить ингредиенты. Я достала масло, налила его в сковороду и поставила на конфорку. Но забыла ее включить.

Следовало сосредоточиться на работе, но в мозгу непрерывно крутились ужасы, которые теперь, когда Густав получил свободу действий, стали более чем вероятными. Перед глазами у меня стояла картина, как он поднимается наверх и открывает дверь. Еще страшнее было представлять, как мордоворот делает это снова и снова, а я нахожусь полностью в его власти.

Но ужаснее всего была мысль о том, что он может сделать с детьми. Мы для Густава как шведский стол: пленники, которых можно терзать без всяких последствий.

Кто его остановит – Исабель? В бытность императрицей она уже попробовала пойти против Них, но была жестоко избита. Эйден? Густаву достаточно поменять дверные коды, и садовник на этаж не попадет. Лазло? Этот готов стоять в стороне и не обращать внимания на бесчинства Густава.

Я была одна. И только я могла что-то предпринять. Не это ли имел в виду Эйден, когда говорил: «Делай все необходимое, чтобы выжить»?

— Что готовишь на обед? – поинтересовался Лазло от двери кухни.

Я стиснула кулаки, чтобы не дрожали руки.

— Пасту. С куриными сосисками.

— Вроде бы аппетитно.

— Вы остаетесь? – спросила я.

— Он говорит, да. Знаешь, он просто дурака валяет с тобой. Ничего серьезного.

Лазло улыбнулся мне так, словно чего-то ждал. Чтобы я улыбнулась в ответ? Вряд ли бы у меня получилось. Не дождавшись ответа, он пошел дальше по коридору, и я услышала, как закрылся замок в туалете.

Сковорода «Ле крузе» выглядела превосходно: красная эмаль, сияющая на огне, массивный чугун. Однако, кроме того что в ней кипело оливковое масло, она была слишком тяжелой, особенно для моей правой руки со слабым запястьем. В сушилке стояли сковородка поменьше и среднего размера ковшик – те, что я когда-то использовала в качестве гантелей. Я подняла две пустые емкости за ручки и подержала их немного, стараясь собраться с силами. Потом поставила ковшик обратно в сушилку: сковородка удобнее лежала в руке.