Книга Мимо открытых окон, страница 139 – Брин Гринвуд

— Может, обойдемся без предварительных ласк? – предложила я.

— Извини. Я хотел быть нежным. Не иначе зря.

В глубине души мне хотелось, чтобы Эйден обманул меня – соблазнил и втайне сделал запись, – но я понимала, почему он выбрал другой вариант. Ведь иначе бремя легло бы целиком и полностью на него, осталось бы неразделенным. Не то чтобы он был слабаком, но это слишком уж тяжкий груз. И все же я жалела, что Эйден так не поступил, потому что тогда все могло бы пройти гораздо лучше. И я невольно сопротивлялась, как бы мне ни хотелось поскорее покончить с мерзостной процедурой.

Когда я оттолкнула его руку и сжала бедра, он сказал:

— Даже лучше, если ты притворишься, будто сопротивляешься. Не иначе Они этого и ждут.

Вот только я не притворялась. Тело приняло самостоятельное решение сопротивляться.

Потом он снял ремень и штаны, но, в отличие от меня, похоже, совершенно не стеснялся своей наготы перед камерой. Конечно, он ведь говорил, что его уже снимали. Хоть и не по своей воле, но Эйден уже имел такой опыт. Я развернулась на кровати, чтобы сохранить хоть какую-то благопристойность, но он передвинул меня. Чтобы предоставить Им наилучший обзор или доказать, что все это не симуляция?

— Без презерватива? – Это было первое, что я смогла сказать с тех пор, как мы начали.

— Извини. Ты же знаешь, будь моя воля, я бы его надел.

Я кивнула, и он без колебаний вошел в меня. Лицо у него было пустым, непроницаемым, и глаза, будто мертвые, смотрели мимо меня. Я вспомнила его слова: «Нужно уметь отключаться». Вот что он делал: отключал эмоции. Просто выполнял приказ. Я пыталась не плакать. Вполне терпимо, убеждала я себя. Мне было противно, но боли я не чувствовала. Закрыв глаза, я попыталась «думать об Англии»^[34], но могла думать только о том, как профессионально действует Эйден. Что было несправедливо по отношению к нему: он тоже делал это не по своей воле.

Закончись все по-быстрому, может, я отнеслась бы к случившемуся легче, но процесс затянулся. С каждой проходящей секундой мне все отчаяннее хотелось высвободиться, вырваться из-под Эйдена. Я уперлась ладонями ему в грудь и попыталась оттолкнуть его, но не ожидала, что он схватит меня за руки и пригвоздит их к кровати.

— Мне больно в запястье, – пробормотала я, стараясь вывернуться.

— Потому что ты вырываешься.

— Потому что я хочу, чтобы ты прекратил. Пожалуйста, прекрати. – «Пожалуйста» прозвучало так глупо, что я чуть не засмеялась над собой. Кажется, у меня начиналась истерика. Эйден и правда остановился, а когда я снова стала дергать руками, отпустил их.

— Ты действительно хочешь прекратить или просто так говоришь? – На меня он не смотрел.

Вопрос поставил меня в тупик. Я сама не понимала, почему так сказала, – хотела доказать себе, что достаточно сопротивлялась? Запомнить, что все случилось против моей воли?

— Нет, правда, пожалуйста, я хочу, чтобы ты прекратил.

Он скатился с меня и сел. Несколько мгновений мы сидели на краю кровати. Эйден вспотел и часто дышал. Я напрягала чуть ли не каждый мускул в теле, пытаясь не дрожать, не развалиться на части.

— Они в итоге приставили тебе пистолет ко лбу, чтобы принудить к этому? – спросила я, силясь отыскать внутри гнев, однако ощущала только засасывающую воронку страха и безысходности. Хороший же союзник вышел из Эйдена.