Книга Пин-код на приворот, страница 88 – Наталья Андреева

Он забронировал номер и вместе с Мухаммадом вернулся в кафе. Вот теперь Алексей вполне оценил горный чай! Когда в горле пересохло, а атмосфера альплагеря взяла свое. Горы есть горы. Воздух здесь особый. Да и рельеф утомительный.

Еще день понадобится, чтобы попривыкнуть. Осмотреться здесь.

— Никогда не пил такого вкусного чая, - признался Алексей.

— Хычин пробуй, - широко улыбнулся джигит.

Ох, и вкусно! Почти, не жуя, проглотил!

С питанием здесь был порядок. На одних хычинах можно прожить. Алексей даже с собой заказал парочку.

В общем, день прошел не зря. Они расстались с Мухаммадом почти друзьями, договорившись встретиться завтра.

Машина стояла на том же месте, где Алексей ее припарковал. Рядом со спортивной тачкой Амира Бадави. С горы ехать было легко, но пришлось тормозить из-за камней. Которые летели из-под колес.

Только в «Снежинке» он почувствовал, насколько устал. Зато отыскал конец нити, за которую надо потянуть.

Отбил эсэмэску жене: «Не волнуйся, я в порядке». Поужинал здесь же, в «Снежинке», перед самым закрытием кафе. Предупредил, что номер продлять не будет — переезжает в «Алибек».

И уже в девять лег спать. Завтра в горы.

Кровь в багажнике красной Ауди, почти недельное пребывание Рины Шиковой в альплагере «Алибек», охранник в балаклаве, уволившийся всего через неделю после того, как Амир Бадави уехал на Кавказ…

Все это звенья одной цепи. Но комбинация красивая.

Алексей даже почувствовал восхищение. Даже если он поймет, как все на самом деле было, где доказательства?

Мне снова приснился кошмар. Как еду одна на Кавказ. По незнакомой дороге, не зная, где остановлюсь на ночлег. Шугаясь полицейских машин, гаишников, выходящих на дорогу с поднятым полосатым жезлом. И вздрагивая от свистка, как от удара бича.

Доехать в «Алибек» одним днем я была не в силах. Меня трясло от волнения. Клонило в сон от усталости.

Потому что пару ночей я вообще не спала. Не могла. Забывалась ненадолго, но кричала во сне и тут же просыпалась. Потом спала урывками, чувствуя наутро дикую головную боль.

Потому и отпустили с работы. В отгулы на август я не записывалась. Главврач поморщился, увидев мое заявление, работать-то, было некому, летом все хотели в отпуск, но подняв глаза на меня, признал:

— Неважно выглядите, Рина.

— У меня руки дрожат. Не могу оперировать. Отпустите дней на десять, от греха.

— Что-то случилось? — сочувственно спросил мужчина.

Пойди, найди такие золотые руки! Не говоря уже об опыте и знаниях! Ценные кадры надо беречь. Да еще и незамужняя, бездетная. Больничные чуть не каждый месяц не берет, с работы на родительские собрания не уходит.

Я все это прекрасно понимала. Что за меня держатся. Потому и пришла с заявлением смело.

Мы с главврачом поладили сразу. Он учился в том же Первом меде, в советское время. Карьеру в этой больнице начинал интерном, постепенно поднимаясь к высотам. К главному креслу. Больше чем полжизни на это ушло.

Передо мной сидел почти старик. Которого замучили проверками. И лишние проблемы ему были не нужны. Поэтому заявление Рины Марковны Шиковой об отпуске за свой счет он подписал.

И я смогла передохнуть.

— На море едете, Рина Марковна? — завистливо спросила коллега, на которой висела ипотека. И хотелось расплатиться побыстрее.