Книга Невольница, страница 37 – Наталья Шагаева

Готовлю простую пасту болоньезе. Тут много ума не надо.

Через час ужин готов. Накрываю на двоих.

— Паста, — сообщаю Гордею, когда он входит на кухню. Сажусь за стойку, наблюдая, как мужчина достает из шкафа бутылку красного вина и пару бокалов.

— Паста требует вина, — констатирует он, наполняя наши бокалы. Киваю. Напиться было бы кстати. Меня похитили — весомый повод.

Гордей садится напротив и пробует пасту.

— Вкусно, — сообщает он мне.

— Я в курсе, — самоуверенно улыбаюсь, отпивая вина. — У тебя вообще есть профессия? — завожу разговор. Плевала я на его биографию. Мне неважно, кем он был, главное — кем стал. Но я продолжаю играть в «хорошую девочку». — На кого ты учился?

— У меня юридическое образование, — усмехается, тоже отпивая вина.

— Какая ирония. М-да. И как ты оказался по другую сторону баррикад? — выгибаю брови.

— Много будешь знать… — не договаривает, продолжая есть.

Выдаю милую улыбку, допивая вино. Двигаю бокал к Гордею, и он молча снова его наполняет.

— А ты пошла в журналистику по призванию или ради хайпа?

— Назло, — сообщаю я ему, играя бровями.

— Даже неудивительно.

— Бабушка хотела, чтобы я пошла по ее стопам. И пророчила мне великое будущее балерины. Меня с трёх лет таскали на ненавистные танцы, студии балета и прочее. Я настолько всё это возненавидела, что бросила, как только подросла и смогла сказать «нет». Нет, если бы там были современные танцы или, в крайнем случае, спортивные, может, я бы и увлеклась. Но бабушка категорически это всё критиковала и не принимала. Поэтому журналистика.

Я уже не ем, только пью. Вино хорошее, пьётся легко, и моя цель напиться медленно, но верно движется к финалу.

Покручиваю пустой бокал, наблюдая, как Гордей сам убирает со стола. Не дождавшись его хваленой галантности, сама беру бутылку и выливаю себе остатки вина.

— Не много?

— Мало. Хочется хоть на вечер забыть, где я и с кем, — грустно вздыхаю я.

— Ну чем бы дитя ни тешилось. Надеюсь, пьяная ты не буйная, — ухмыляется и достает еще бутылку, открывая ее.

— Ну что ты. Я милашка, когда выпью, — лгу, конечно.

Он же не знает, что я много не пью, потому что, когда пьяная, дурная на всю голову.

Беру свой бокал, спрыгиваю с высокого стула и плыву в гостиную. Мне уже хорошо. Я легкая и веселая. Вот, оказывается, как лечится апатия. Будем знать. Сажусь на диван, поджимая под себя ноги.

Гордей идет ко мне с бутылкой вина и садится в кресло напротив. Он выпил всего бокал, а вторым просто играет, рассматривая оттенки красного в бликах стекла.

— А как твоя девушка относится к тому, что ты бандит? — выдаю я. Мой пьяный язык развязывается. Пить молча под пристальным взглядом Гордея как-то не комильфо.

— У меня нет девушки, — окидывает меня нечитаемым взглядом.

— А что так? Все сбежали? — прищуриваю глаза. — Монахом живешь? Не поверю, — смеюсь, допивая очередной бокал. И плевала я сейчас на его глубокий давящий взгляд. Он вон не стеснялся похищать меня, закрыть в подвале, выламывать руки и угрожать. Что я тут должна церемониться?

— Я не сказал, что в моей жизни нет секса, — допивает свой второй бокал.

— А-а-а, ты из тех, кто предпочитает одноразовых шлюх? Попользовался и выкинул? Ну да, в твоем духе, — пренебрежительно цокаю.

Я уже говорила, что, когда пьяная, дурная?