Книга Сумасшедший декабрь, страница 111 – Наталья Шагаева

— Она была маленькой девочкой. Очень милой, трогательной и красивой, — в горле становится ком, который я никак не могу сглотнуть. — Она тянулась к тебе, как к отцу, как к кому-то высшему, но ты отгородился. И я даже знаю почему.

— И почему же? — вновь садится напротив меня, смотрит пытливо, исподлобья.

— Потому что ты не хотел этого ребёнка. Ты требовал, чтобы мама сделала аборт. А она посмела пойти наперекор тебе и родить! И ты наказывал ее игнором в сторону Влады. Ты принципиальное чудовище. Ты даже дочерью ее ни разу не назвал. Девочка! Ты всегда говорил «девочка», — меня срывает в агрессию, и я с психом сметаю с журнального столика его бокал с коньяком.

Игорь Данилыч не реагирует на мои выводы. Поднимается с кресла и проходится по гостиной.

— Ты не знаешь всего… — устало произносит он.

— А мне и не нужно ничего знать, мне достаточно всего того, что я видел. Ты настолько отгородился от матери и сестрёнки, что не замечал, как они страдают. Ты почти открыто заводил себе шлюх. Если хочешь, то в их смерти виноват ты! В тот день я слышал, как вы скандалили и как мать, рыдая, собирала Владу, чтобы отдышаться вне стен этого дома.

— Это был несчастный случай! Авария, в которой никто не виноват! — рычит мне в лицо отец.

Оскаливаюсь ему в лицо. Слов не нужно. Он понимает, о чем я.

— В чем я тебя ограничивал? После смерти матери ты творишь, что хочешь. Я устал прикрывать твою задницу.

— И вот мы плавно перешли к сути. Я нашел свою женщину. Меня буквально разорвало от чувств к ней. Она оказалась чем-то очень стоящим и значимым в моей жизни. Все перевернулось. И мужа я ее разукрасил не просто из ревности, а потому что он смел тронуть Кристину, поднять руку. И вот ты решил вмешаться. Потому что все пошло не по твоему гребаному сценарию! Не поверю, что ты испугался ее ублюдочного мужа и его заявления. Ты устранял людей гораздо серьёзнее. Этот трусливый пес засунул бы в жопу свое заявление, если бы ты захотел. Он бы жил в страхе всю свою оставшуюся никчёмную жизнь.

— За кого ты меня принимаешь?

— Не надо надевать белое пальто, оно тебе не идет, особенно когда я видел тебя в чёрном. Ну, допустим, депутат Демин на старости лет решил обелить себя и очистить карму. Этот нищеброд за деньги продал бы родную мать. Но ты решил, что тебе этого мало. Ты вновь решаешь за меня! А вот хрен тебе, дорогой папочка! — тоже встаю с места, подхожу вплотную к отцу. — Я заберу свою женщину себе и плевал я на твою репутацию, карьеру и жажду власти. Вмешаешься еще раз — я расхерачу к чертовой матери всю твою конструкцию! Я знаю о тебе очень много и поделюсь этой бомбой с общественностью, может, даже приукрашу, и мне поверят, как твоему сыну. Что правда, а что моя фантазия — выяснять никто не будет. Твоим конкурентам будет достаточно этого, чтобы утопить тебя. И нет, я не предатель и не ублюдок, как ты считаешь. Я просто весь в тебя, папочка, грязно играю, чтобы добиться своей цели. Не смей больше приближаться ко мне, к Кристине и вмешиваться в нашу жизнь! — задыхаюсь от всплеска ярости. Глотаю воздух, разворачиваюсь и ухожу.

— Максим, стой! — Делаю над собой усилие и разворачиваюсь, потому что впервые слышу в его голосе не приказ, а просьбу. — Останься сегодня дома. Проспись, приведи себя в порядок. Твоя женщина не оценит, если ты явишься в таком состоянии. — А вот тут он прав. — И передай завтра этому утырку, что, если рыпнется и еще раз посмеет нас шантажировать, я не просто отберу всё, что ему дал, он позавидует участи бомжа. Я знаю, ты сумеешь донести до него доходчиво, потому что, и правда, ты очень похож на меня.