Книга Моя чужая жена, страница 2 – Наталья Шагаева

Таня останавливается на площадке, опуская сумочку на лавочку, вынимает телефон и кому-то звонит. А я медленно пожираю ее взглядом, плавно изучая от темно-бордовых туфель на каблуке, стройных ножек в черном капроне до строгой черной юбки, обтягивающей упругие бедра. Я помню, какие они на ощупь, как нагло оставлял на них синяки под ее возмущения, но быстро закрывал ей рот поцелуями. А ведь у меня это все было. Полный доступ к ее телу и душе. Я ничего ей не оставлял, все забирал, а она полностью отдавала только мне… У меня были миллионы поцелуев, тысячи ночей, и ничего не осталось… Только гребаные воспоминания, от которых каждый раз больно спирает грудь…

Под строгим бежевым плащом виднеется персиковая блузка, а под ней красивая округлая грудь, которая так идеально ложилась в мою руку.

— Ааааа! Мать вашу! – кричу про себя, стискивая челюсть.

На тонкой шее виднеется тоненькая цепочка. И я очень надеюсь, что на ней та самая подвеска, которую она всегда носила, мой подарок. Но это нереально… Она уже переболела, выдрала меня из себя с мясом и выкинула. Легко тебе, Тата, было это сделать? Видимо, да, раз ты замужем… Эта мысль разливается внутри меня серной кислотой. Все горит, а в голове мелькают десятки картинок ее семейной жизни с другим. И мне хочется убить всех. Таню, ее мужа и себя! Пустить пулю в лоб за то, что позволил этому всему случиться.

Мне кажется, я сейчас раскрашу себе челюсть. Нужно выдохнуть, но я не могу. Сминаю в кулаке так и не прикуренную сигарету и вышвыриваю ее в окно.

— Сука! Как же так вышло-то?! – хочется биться головой об руль, но я впиваюсь взглядом в ее лицо.

Губы в тон сумочке и туфлям, агрессивные, темно-бордовые. Таня разговаривает по телефону и надувает их, как ребенок, а потом усмехается, демонстрируя белые зубки. Носик вздернутый, глаза большие, ресницы нереально пушистые порхают. Волосы собраны в строгую прическу, но ветер вырывает несколько непослушных кофейных прядей и кидает ей их в лицо. Вертер заигрывает с ней, а она сводит брови, злясь на него, упрямо заправляя волосы за уши. А на руке обручальное кольцо.

Не мое!

Уже давно не мое. А мое где-то на набережной в реке, служит украшением дна, я помню, как она его швырнула, а я свое так и не смог… Это оказалось еще невыносимее, чем я думал.

Моя бывшая жена заканчивает разговор и присаживается на лавочку, скидывает туфельку, держа ножку на весу, и трет щиколотку. А раньше не носила шпильки, неудобно было. Она стала другой, более серьезной, строгой, женственной. Раньше другой была. Девочкой, моей малышкой с задорной улыбкой и невинными глазами. В джинсах рваных, топиках обтягивающих, с розовыми губками и распущенными волосами. Я, конечно, безбожно развращал эту невинность, мне нравилось смотреть, как она краснела, смущаясь, но полностью мне доверяла. Потому что я аккуратно, нежно, постепенно делал ее своей. А сейчас она сексуальная до безобразия, до жжения в паху, до ломоты в теле и покалывание пальцев. Хочу до безумия. Дико, одержимо хочу ее. Как никого и никогда не хотел не до нее, не после.

Выхожу из машины и уже дергаюсь в ее сторону, но торможу, облокачиваясь на машину, словно из легких выбило весь воздух. К Тане бежит девочка с криками «мама». Маленькая, такая забавная, года три. Так похожа на Таню. Губки бантиком, аккуратный носик, кудрявые волосы немного светлее Таниных выбиваются из косичек. Пальтишко розовое, белый берет с клубничками. Забавная. Копия мама. Обнимает Таню, что-то щебечет, махая ручками, щечки розовые, а я пошевелиться не могу, врастаю в землю, как парализованный, и, кажется, дышу уже не кислородом, а едким угарным газом. Она мама. Таня всегда хотела девочку. Готов поспорить, что ее дочку зовут Настя. Она так хотела назвать… А я тогда не принимал все это всерьез… И теперь у нее есть дочь, но уже не от меня.