Книга (Не) твоя жена, страница 9 – Наталья Шагаева

— Оно мне не понравилось, — отмахиваюсь я и прохожу вперед.

— Давайте присядем, — отец радушно улыбается мужчине, указывая на диваны, а мне указывает взглядом – садиться в кресло.

Присаживаемся. Я хоть и строю из себя вульгарную дуру, но стараюсь смотреть куда угодно, только не на мужчину. Но, похоже, его ничего не смущает, он вальяжно располагается на нашем диване, чувствуя себя великолепно.

— Меня зовут Эмин Демир. У нас с тобой есть немного общих корней. Моя мать – славянка, — сообщает он мне, будто это меняет дело. — Думаю, она будет рада такой невестке. Я владелец турецкой компании, которая заходит на ваш рынок. Несколько лет мы проживем с тобой здесь.

Говорит так, словно наша свадьба уже свершилась. То есть его совсем не смущает мой внешний вид? Быть такого не может: ни один мужчина из нашего круга никогда не взял бы в жёны такую женщину. Закидываю ногу на ногу, платье подергивается, почти открывая бедра. Эмин скользит по ним взглядом и снова прячет холодную ухмылку.

— Алина, сядь нормально, как подобает женщине! — рычит на меня отец, не сдерживаясь. По инерции слушаюсь его и сажусь ровно, натягивая на колени платье. — Ты прости нас, Эмин. Не знаю, что нашло на дочь сегодня; наверное, очень волнуется. Мы ее не так воспитывали, — извиняется за меня отец. Мужчина просто кивает, еще раз скользя по мне черным взглядом, останавливаясь на моих ногах. И теперь мне хочется закутаться в паранджу, чтобы так не смотрел, словно раздевая.

— Это тебе в честь нашего знакомства, — произносит Эмин и двигает на стеклянном столике большую черную бархатную коробку. Что бы там ни было, я не хочу это принимать. Я не выйду за него замуж и не очаруюсь дорогими подарками.

— Алина. Окрой подарок и поблагодари мужа! — уже сквозь зубы цедит отец. Он точно меня убьет, когда его дорогой «гость» нас покинет.

Беру коробку, открываю. Там ювелирный комплект.

Серьги, колье, браслет. Похоже на белое золото с бордовыми камнями. Красиво, но по мне слишком вычурно, Показушно, что ли. Такие украшения покупают не для того, чтобы носить, это, скорее всего, вложение.

— Настоящие рубины или искусственные? — интересуется мой отец.

— Обижаете, Аслан. Конечно, настоящие, высшего качества.

— Это очень дорого, — констатирует мой отец, больше обращаясь ко мне, намекая на то, что Эмин потратил огромные деньги, а я неблагодарная.

— Красота вашей дочери дороже, — отвечает Эмин.

— Алина, что застыла? Поблагодари будущего мужа за дорогой подарок, — подталкивает меня отец.

— А они, правда, такие дорогие? — вместо благодарности спрашиваю я. Эмин снисходительно улыбается.

— Очень, — отвечает мой отец.

— Класс, тогда спасибо, — заявляю я, тут же вытаскиваю украшения, начиная примерять и строя из себя алчную сороку. Отец меняется в лице, по-моему, даже бледнеет, а мужчина с интересом меня рассматривает, как смотрят на ненормальных. На самом деле мне сейчас стыдно за такое поведение. Но я веду себя соответствующе. Меня покупают, я торгуюсь. Я испорченный товар, не бери меня. Тебе не понравится.

— Алина, помоги мне, пожалуйста, на кухне.

Оборачиваюсь и вижу, что мама стоит в дверях гостиной и смотрит на меня в недоумении. Встаю с места и иду к маме, чувствуя, как полыхают щеки от стыда.

Проходим на кухню, где хлопочет мамина помощница по хозяйству, натирая бокалы до блеска. Мама смотрит на меня укоризненно, с осуждением и стыдом, а мне хочется провалиться сквозь землю и начать извиняться. Но это во мне говорит хорошая, примерная дочь Амина, а сиротка Алинка ведет себя соответственно, так же лицемерно, как они.