Книга Ловушка для горничной, страница 91 – Наталья Шагаева

— Все сказал? Или есть что-то еще?

— У тебя дочь есть, такая маленькая, хорошенькая девочка, и мать, — вдруг произносит. — Я подохну, мой сын – моя копия. Мстить за меня будет.

Вот и угрозы.

— Ну спасибо, что предупредил. Значит, будем работать на опережение, — улыбаюсь, кривя губами.

— Ты Булата не тронь, слышишь? — уже рычит Тимур, отшвыривая окурок на пол. — Не тронь его!

— Да я и не собирался. Семья здесь ни при чём. Но ты же вспомнил о моей семье. А за свою семью я порву.

— Да шестёрка ты Демона. Ты же никто без него. Прикрылся его крышей, а сам из себя ничего не представляешь. Я бы тебя прирезал в два счета, если бы не Демон! — агрессивно выдает Бай, понимая, что ни торги, ни угрозы не сработали.

Срываюсь с места, подлетаю к гниде, хватаю за волосы и начинаю месить кастетом его харю в мясо.

Опускаю хрипящее и сулящее животное, отшвыривая на пол, пытаясь отдышаться. Наступаю на его кисть, давлю ботинком, кроша кости. Я ломаю руки, которые прикасались с моей девочке. Но мне мало, ничтожно этого мало, в голове тысяча сценариев изощрённых пыток. Сам уже превращаюсь в животное. Хочется рвать его зубами и утонуть в крови. Но я отхожу на несколько шагов, ложась спиной на стену. Никогда настолько не терял человеческий облик.

Бай живучая тварь, поднимается, садится, выплевывая зубы. Хватается за грудь, начиная глотать воздух и содрогаться. По рёбрам я его не бил. Наблюдаю.

— Сердце… — хрипит он. — Сердце… — открывает рот, глотая кислород.

— У тебя есть сердце? Неожиданно, — скалюсь.

— Сердце… — продолжает хрипеть.

— Ну вот, давай оставим твою гнилую душеньку богу или дьяволу, — разворачиваюсь, выхожу, запирая дверь. Поднимаюсь наверх, сажусь на ступеньку, прикуриваю сигарету. Легкие горят, словно пробежал марафон, рассматриваю пальцы в гнилой крови, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Мало мне, хочется вернуться и добить мразь. А еще лучше – вызвать реанимацию, подлечить и снова убивать. От адреналина бьет крупная дрожь.

— Все? Зачищать? — слышу голос Демьяна. Поднимаю голову. Демон стоит рядом. Спокоен. Всегда поражался его хладнокровности. Он казнит мразей без сожаления, но с холодной головой. А меня трясет.

— Нет. Жив еще, наверное. Приступ сердечный у него.

— А, ну тогда тебе вообще подфартило, — усмехается. — Вскрытие покажет приступ, и ты здесь ни при чём. — Везучий сукин сын.

Киваю. Да, так даже лучше.

— Пойдём, кровь смоешь, выпьем, поговорим, — кивает мне в сторону. Поднимаюсь. Заходим через чёрный вход. Отмываю руки, умываюсь холодной водой, пытаясь вернуть себе вменяемость.

В кабинете Демьян плескает нам коньяка. Падаю в кресло, первую порцию глотаю залпом. Демон тут же наливает еще.

Громко выдыхаю, прикрывая глаза.

Все, надо забыть…

Около получаса молча пьем коньяк, пока меня не отпускает.

— Как Марк? — интересуюсь. Его ранение легло на меня еще одним грузом.

— Нормально. Своего рода закалка. Боевое крещение, если вдаваться в романтику. Но это твоей про*б.

— Согласен, вины не снимаю, — выдыхаю, глотая очередную порцию коньяка. — Что по Руслану?

— Жив и практичен здоров. Он мне еще пригодится, — усмехается Демон. Не спорю. Не лезу. Демьян знает, что делает.

— И? Кто нас заложил?

— Свои, Покровский, свои, — разводит руками. — Точнее, человек Бая, который работал на нас уже несколько месяцев.