Книга Ловушка для горничной, страница 56 – Наталья Шагаева

Самые ценные женщины – те, которые достались вам в борьбе.

— Вот это выпьешь утром, — указывает на пилюли. — А если будет температура, то еще и вот это, — в повелительном тоне наказывает она.

— Как скажешь, моя госпожа.

— И в постель немедленно! — сама расправляет кровать, убирая покрывало.

— Выключи верхний свет, оставь только светильник, — прошу ее, ложась. Василиса кивает, щелкая выключателем. — И останься, пожалуйста.

— Зачем? — сводит брови.

— Просто полежи со мной. Касаться не буду, ты на одном краю кровати, я – на другом.

— Андрей, это лишнее.

— Возможно. Это просьба. Хочется тебя рядом.

— Нет, вы посмотрите, какой мерзавец! — возмущается она. — Пользуется тем, что болен, — подходит к кровати, ложится.

Усмехаюсь, поворачивая к ней голову. Рассматриваю. На ней что-то невообразимо сексуальное. Легкие штанишки и маечка. Тонкая материя красиво повторяет изгибы ее тела, выделяя выдающиеся прелести. Прикрываю глаза. Несмотря на болезнь, я остаюсь мужчиной, который хочет эту женщину.

Хочется протянуть руку и просто прикоснуться, погладить бедро, грудь. Нет, ни хрена не просто.

Девочка моя, маленькая, доверься мне, и я порву всех за тебя.

Хочется сказать это вслух, но как только начинаю как-то обозначать свою симпатию, Василиса тут же закрывается со страхом.

— Если бы у тебя была возможность выбирать, чем заниматься, что бы ты делала?

— В каком плане?

— В плане работы, учебы, саморазвития, своего дела.

Ну не хочу я, чтобы она была прислугой. Эти красивые руки не созданы для уборки. И я готов многое ей дать. Только как? Не примет же. Даже готов дать без отдачи. Хотя нет, лгу, конечно. Ее «личного» мне очень хочется. Нашего, общего.

— В детстве я хотела стать организатором свадеб, — отвечает она. — Не смейся.

— Я не смеюсь. Что-то типа ивент-агентства?

— Да.

— Есть какие-то обучающие курсы?

— Есть, конечно.

— Хорошо.

Киваю, мысленно ставлю галочку найти ей курсы и вообще изучить эту сферу. Остаётся надеяться, что она когда-нибудь примет это от меня.

— А Динка хочет стать прокурором, — смеюсь я.

— Прокурором? — Вася сама не замечает, как в удивлении ложится набок, подпирая рукой голову, и подаётся ко мне. И это моя победа – еще один ее неосознанный шаг. Близости уже не боится.

— Да. Мать смотрела сериал с бабой-прокурором. Динка впечатлялась.

— Прикольно, — улыбается. — Она у тебя умница. Только почему ты так мало уделяешь ей времени? — в голосе претензия.

— Есть такое… — выдыхаю. Ее таблетки начинают действовать, головная боль отпускает, и меня клонит в сон. — Тут много факторов. Но вины с себя не снимаю. Я отвратительный отец.

— Ты хороший отец. Поверь мне.

— Придётся поверить.

И я понимаю, о чем говорит Василиса. Ей есть с чем сравнить.

— Может, ты хочешь кушать? Ты не ужинал, — подрывается с кровати.

А я откидываюсь на подушки, прикрываю глаза и улыбаюсь.

Лед тронулся, господа.

— Нет, ложись на место, расскажу тебе, чего я хочу.

Послушно ложится. Несмотря на то, что она сейчас открытая, между нами все равно стена. А мне хочется ее сломать. Я болею по большей части от этого. От неудовлетворённого желания, от невозможности прикоснуться, от постоянных изматывающих мыслей о ней. И чувство постоянной сдавленности грудной клетки не отпускает.

Рассматриваю Василису: ресницы длинные, глаза красивые, губы… Ох, эти губы. Никогда не думал, что в своем возрасте буду так хотеть поцелуя, просто, мать ее, поцелуя. Она уже не боится, не шарахается от меня – это хорошо, но мне опять мало. Я очень жадный, когда дело касается Василисы.