Книга Ловушка для горничной, страница 37 – Наталья Шагаева

— Почему?

Реально не понимает, но намеренно продолжает царапать мою грудь, впиваясь ногтями.

— Боль не всегда болезненна и неприятна. В данном случае она возбуждает, — улыбаюсь, ловя ее легкую растерянность. Василиса, как девочка, не понимает сексуальности момента.

— Как боль может возбуждать?

Заглядываю в ее глаза. Давай, прочитай все в моих глазах.

— Не смотри на меня так! — шлепает меня по груди.

— Как «так»?

— Словно я кусок мяса.

— Ты очень красивая, мой взгляд отражает все, что ты вызываешь во мне. Когда женщина возбуждает, когда все чувства обострены, когда ты тонешь в запахе женщины, в ее горячем взгляде, то принимаешь от нее боль, которая обостряет чувства.

— Ой, тебе не только нужно связать руки, тебе нужно заклеить рот, — смеется. — Замолчи!

— Как скажешь, моя госпожа, — откидываю голову, снова закрывая глаза. По факту, девочка просто сидит на мне и царапает грудь, но я уже на грани. Мне кажется, если она еще раз поерзает, я кончу, как пацан. Несмотря на то, что у нас был уже секс, его не было. — А ты, оказывается, мастер насилия. Даже не представляешь, что мне сейчас стоит…

— Я сказала, тихо! — шикает на меня. Опускает руки на мои плечи, наклоняется, очень близко, дышит в мои губы, прикасается свои губами к моим.

Бл*дь! Зажмуриваюсь!

Никогда не думал, что это так сложно.

— Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь? — каждое ее слово, как поцелуй.

— Я уже сказал, — пытаюсь поймать ее губы, но Вася отстраняется.

— Нет, я хочу подробностей. Что такое возбуждение, когда готов отдать тело и даже терпеть боль ради удовольствия, — снова спрашивает в губы. Ластится щекой о мою щеку, глубоко вдыхает.

— Разве ты не чувствуешь сейчас? — хрипло спрашиваю ей в ухо. — Давай расскажу, что бы я сейчас сделал с тобой, если бы ты позволила.

— Расскажи, — также шепчет мне в ухо. Ее грудь вжимается в мою, ощущаю, как сбивается ее дыхание, как по ее телу идет дрожь. Чувствует.

— Я бы стянул с тебя это платье и белье. Чтобы кожей чувствовать твою кожу. Я бы долго и сладко тебя целовал, терзая твои упрямые губы, одновременно изучая и лаская твое тело, грудь, бедра, тебе понравилось бы… — дыхание перехватывает, в глазах все плывет. Вообще теряю ориентацию. Плохая идея, я подогреваю сам себя. — Спустился бы поцелуями к твоей шее. Боже, ты даже не представляешь, как мне хочется покрыть поцелуями твою шею, грудь, живот, бедра, между ножек, там, где так горячо, пройтись языком по чувствительным местам, втянуть, покусать клитор, получить твое удовольствие, вылизать тебя всю, чтобы кричала от наслаждения. А потом, пока ты такая невменяемая, мокрая и горячая, положить тебя на свой стол и…

— Молчи! — задыхаясь, проговаривает она. А у меня все тело сводит судорогой перевозбуждения. Мои руки снова взлетают, когда Василиса, сползает с меня. Я почти хватаю ее, чтобы задержать на себе. — Руки, — усмехается. — Мне кажется, тебе уже малы брюки.

— Тебе не кажется, детка.

По телу проносится волна жара, когда Василиса спускается вниз к моим ногам и хватает ремень, расстегивая его.

Это да?! Все будет?!

— Малышка, давай я сам, — пытаюсь перехватить ремень.

— Нет, не трогай! Я сама! — капризно требует она.

Окей, пусть сама. Пусть хоть как-то это уже случится, иначе я сдохну здесь. Она растягивает ширинку, приспуская мои брюки.