Книга Пошел вон, Чернов!, страница 22 – Наталья Шагаева

Выхожу. Иду на кухню мимо Чернова, под его пристальным взглядом наливаю себе из кувшина воды и с удовольствием пью.

— Может, Ярослава Андреевна желает кофе? — интересуется Руслан.

Ах, объявить бы голодовку. Но кофе хочется больше.

— Желает. Со сливками, — снисходительно отвечаю я.

— Присаживайтесь, моя госпожа, — отодвигает для меня стул. — Сейчас всё будет.

Молча сажусь, кутаюсь в плед, закрывая от Чернова даже ноги. Нефиг тут облизывать меня своим похотливыми глазами.

С первого взгляда Чернов может показаться каблуком. Готовит, кофе подает, ножки целует, госпожой называет. Но это всё напускное. На самом деле он вертит бабами, как хочет, и прогибает под себя. Что, в принципе, сейчас со мной и делает.

Руслан ставит передо мной чашку кофе и тарелку омлета с овощами и ветчиной. Молча принимаю, смотря отрешенно в окно. Беру чашку, пью кофе.

— Ярослава Андреевна, сотрите со своего лица февраль. Оттого, что вы не выйдете сегодня замуж, мир не рухнет, — язвительно произносит Чернов.

Ах ты, сволочь.

Хочется съязвить в ответ. Задеть его, надавать словесных пощёчин. Но я пью кофе, глотая слова. Не дождётся. Он же только этого и добивается. Не получишь ты моих эмоций. Голодный сегодня останешься.

Чернов садится за стол напротив меня и, как всегда, смотрит. Он скоро дыру во мне протрёт своим взглядом.

Делаю вид, что его нет. Спокойно жую омлет, запивая кофе, смотря в окно на то, как красиво летят хлопья снега. Природа здесь, конечно, завораживающая.

— Ярослава Андреевна, как вы себя чувствуете? Не заболели, случаем? Где язвительные комментарии? Откусили язык?

— А я, в отличие от тебя, не циркачка, не веселю публику по заказу.

Чернов ухмыляется.

— Кажется, тебе всегда нравится мой «цирк».

— Нравилось. Ты вообще классный мужик, Чернов, — усмехаюсь. — Весело, забавно, вкусно, и в постели ураган.

— Но? — выгибает брови.

— Но это всё разовая акция в моменте. А замуж надо выходить за серьезных мужчин, которые гарантируют тебе стабильность и, главное, верность. А это не твоя история. Гуляй дальше. Цирк должен гастролировать.

Всё-таки не удержалась и даю ему словесную пощечину. Сам напросился.

— Это болезненная пощёчина. Но принимается, — вполне серьёзно отвечает он. — Дай шанс доказать обратное.

— Без шансов, без вариантов. «Безотносительно именно к вам»! Слышал такую песню?

— Слышал. Она в нашем плейлисте. Помнишь?

— Не помню. Я всё вычеркнула из жизни, что связано с тобой! — снова отворачиваюсь к окну, допивая кофе.

— А я не могу. И не хочу.

— Опять старая песня. Придумай уже что-то другое, — фыркаю я.

Чернов психует. Резко встает из-за стола и швыряет в раковину свою чашку. Звон. Быстро выходит, хлопок входной двери. Прикуривает на улице сигарету, отворачиваясь ко мне спиной.

Аплодисменты.

Смотри, какой нервный. Закатываю глаза.

Спокойно сижу с чувством полного удовлетворения его агонией. Это тебе за то, что я лезла на стены от твоего предательства. Мне было больнее.

Бумеранг – он такой, господин Чернов. Больно бьет по голове.

Замечаю, как недалеко от Руслана, под навесом, в горе поленьев сидит кот. Рыжий, пушистый и очень даже упитанный. Не похож на бродячего. Мёрзнет, поджимая лапки.

Пытаюсь открыть окно. Но оно не поддаётся, словно тоже закрыто на замок. Стучу громко в стекло.