Книга Квест. Сердце хищника, страница 130 – Наталья Шагаева

— Я выследил их и вывез на то же озеро. Я растянул их агонию на всю ночь. Но мне было и этого было мало, — его голос становится звериным рыком. — А потом утопил, в том же пруду. По справедливости. Каждому — по заслугам.

Сердце замирает. Я даже не знаю, что страшнее, эта история или ледяное спокойствие Давида, с которым он её рассказывает?

— Естественно, их папочка всё понял. Нанял киллера. Но мне было не страшно. Я бы пришёл и за ним. Главная мразь в этой истории — он, воспитавший таких отбросов. Он сбежал за границу, а его жена, молодая хищница, не мать тех ублюдков, сама их ненавидевшая, нашла меня. Она хотела свободы и денег. Жанна рассказала про Эдем. Предложила спрятаться там, а потом она подставит мужа, и я смогу с ним поквитаться.

Давид язвительно усмехается.

— Мастер инсценировал мою смерть и принял в свою обитель. Оказавшись внутри, я понял, как всё устроено, и что могу так и не дождаться Акционера. Но стимул был так силён, что я прошёл этот ад, став его Тенью. Дальше ты знаешь. Акционера мне в итоге «подарили». Мне было уже всё равно, есть ли выход. Я не планировал уходить. Свою миссию я выполнил. Но всевышний подкинул мне новое испытание — ангела-хранителя. И вот мы здесь. Я убивал. На моих руках литры крови. И она уже не отмоется.

Он разворачивает меня к себе, заглядывая в глаза. В его глазах нет прежней пустоты — лишь бесконечная усталость человека, прошедшего все круги ада.

— Твой муж — маньяк и убийца. Тень, рождённая из ярости и мести. Сделай из меня снова человека… — он выдыхает эти слова прямо в мои губы, касаясь их, но не целуя. Мы просто дышим одним воздухом.

Я молча поднимаю руку, касаясь его повреждённой щеки. Давид вздрагивает, прикрывая глаза.

Наша свобода досталась нам дорогой ценой. Но это не значит, что мы свободны. Это лишь другая форма плена, но зато мы вместе.

— Мы уедем отсюда, — шепчу я, едва касаясь его губ своими. — И будем жить. Назло Эдему.

Алиса

— Ангелиночка! — окликает меня одна из соседок, когда я прохожу мимо собравшихся на лавочке старушек. Оборачиваюсь, улыбаюсь.

Было сложно, но я привыкла к своему новому имени. Поначалу, конечно, забывалась и не отзывалась, за что немногочисленные жители нашего посёлка, окрестили меня «блаженной». Здесь в основном живут пожилые люди, и для них странно всё инородное. Они привыкли общаться и знать друг о друге всё до пятого колена. А мы — приезжие и нелюдимые.

— Добрый день, — киваю старушкам, останавливаясь. Пройти мимо нельзя, надо пообщаться, иначе окрестят хамкой.

— Какое у тебя красивое платье, — рассматривает меня тётя Галя. — Сама шила?

Киваю.

— Ваши наволочки будут готовы завтра, — сообщаю я ей.

Я местная швея. Шью и перешиваю всё, что просят сельчане. Но не за деньги. Деньгами здесь вообще не принято расплачиваться. Село живёт бартером. Я обеспечиваю соседей постельным бельём и одеждой, они нас — молоком, сметаной, творогом, овощами.

— До свидания, — киваю старушкам.

— Ой, подожди, — останавливает меня одна из них и убегает в дом.

— А вы в город собрались? — спрашивает тётя Галя, кивая на наш дом, где возле внедорожника возится Давид.

— Да, — киваю.

В город мы выбираемся очень редко. Закупаемся там всем необходимым на месяц и быстро возвращаемся домой. Мы выбрались из Эдема, но Эдем живёт в нас. Наша жизнь — бесконечная игра в нормальность.