Книга Его заложница, страница 61 – Наталья Шагаева

Наклоняюсь, вдыхаю ее запах, задерживаю дыхание, словно мне мало ее в себе. Накрываю голую спину простыней и сажусь рядом с девочкой на пол, облокачиваясь на кровать. Не могу лечь рядом. Не знаю почему, словно мне нужно ее разрешение. Поворачиваю голову и слегка, почти невесомо провожу губами по ее руке.

Откидываю голову на кровать, закрываю глаза. Накрывает умиротворением. Нет, главная война – как внутренняя и внешняя – у меня впереди, но сейчас все, что мне нужно, рядом. Мимолетно. Но по-другому у меня быть не может.

Усталость берет свое, отключаюсь, проваливаясь во тьму…

— Ты любишь ветер? – спрашивает Надя, подставляя лицо теплому бризу с моря.

— Не знаю, не задумывался, — ловлю ее локон, с которым заигрывает ветер, и заправляю ей его за ушко. Она закрывает глаза и улыбается.

— А ты попробуй его почувствовать. Закрой глаза.

Смеюсь, качая головой.

— Нет, ты просто попробуй. Ляг, — давит мне на плечи, вынуждая разместиться на лежаке поудобнее. — Закрой глаза, — командует. Прикрываю веки. — Расслабься, — проводит ладонями по моей груди, гладит, расслабляя меня. — Чувствуешь? — шепотом спрашивает она. Все, что я могу чувствовать сейчас, это легкое возбуждение от ее ласковых рук. Хватаю ее ладонь и веду ниже к паху, прижимаю.

— Вот такие вот ощущения, малышка, — ухмыляюсь.

— Арон! — одергивает руку, но смеется. — Ты все опошлил! — шлепает меня по плечу.

— Но тебе же нравятся, — приподнимаюсь на локтях, рассматривая Надю. Краснеет, кусая губы. — В глубине души ты очень плохая девочка. Я знаю. Ты кончаешь от моих пошлостей.

— Арон! — краснеет еще больше.

— Что? — резко поднимаюсь, зарываюсь в ее рыжие волосы и притягиваю к себе. Кусаю за губу. — Мне нравится, когда ты пошлая, развратная и даже вульгарная. Но мне нравится, что такая ты только со мной, и только я могу довести тебя до такого состояния, когда ты теряешь себя, — шепчу и целую. Жадно, грубо сминая ее губы.

Надя непосредственная девочка, живущая в своем мире. О таких говорят: не от мира сего. Слишком восприимчивая, утончённая, нежная и ранимая. Она любит ветер, поклоняется солнцу и дождю. Разговаривает с животными и носит длинные платья и сарафаны. Никогда не видел ее в брюках или джинсах. Аристократка, воспитанная бабушкой на классической музыке и этикете.

Я поражаюсь, как мы вообще нашли друг друга. Две абсолютные противоположности. Я грубый, резкий и пошлый. В круг моего общения входят военные и криминальные авторитеты. Надя и минуты не выдержала бы такого общества. Ее вообще нужно беречь от этого жестокого, циничного мира. И, наверное, кто-то свыше свел нас для равновесия. Я оберегаю ее, она уравновешивает меня и моего внутреннего зверя.

— Ладно, — усмехаюсь ей в губы. Отпускаю и ложусь на лежак. Закрываю глаза и расслабляюсь. — Давай вещай мне про ветер. Что там я должен был почувствовать?

— Ветер – он переменчив. Как ты. Ты сам стихия ветра. Бываешь ласковый и теплый. Бываешь горячий и обжигающий. Игривый. А бываешь холодный, ураганный, вызывая шторм.

Чувствую ее прикосновение, к моему лицу: ласково, приятно до мурашек, когда ее пальчики очерчивают мое лицо. Зарываются в волосы, пропускают их сквозь пальцы. Вдыхаю – пахнет карамелью. Так сладко, никогда от нее так не пахло. Больше полевыми цветами, лавандой… А тут карамель. Но вкусно, очень-очень вкусно…