Книга Надежда для пришельца, страница 63 – Эмори Мур

— Ты можешь исследовать сама, — сказала Надя. — Здесь безопасно.

— А вдруг я заблужусь? — Лира подняла на неё глаза.

— Стены тебя выведут. Они чувствуют, где ты хочешь быть.

— Правда?

— Правда.

Лира осторожно отошла на несколько шагов. Стена перед ней расступилась, открывая проход. Девочка сделала ещё шаг — проход расширился. Она оглянулась на Надю — та улыбнулась и кивнула.

Лира исчезла в проходе.

Надя ждала. Минута, две, три. Сердце начинало биться быстрее — вдруг что-то случилось? Но тут стена снова расступилась, и Лира выбежала обратно, сияя.

— Там фонтан! — закричала она. — Разноцветный! Можно туда?

— Можно. Только осторожно, не промокни.

Лира убежала снова.

Айко подошёл к Наде, обнял её за плечи.

— Видишь? — сказал он. — Она оживает.

— Вижу. Но как же ей больно...

— Она справится. С тобой. С нами.

К вечеру Лира устала так, что еле держалась на ногах. Надя уложила её на своё ложе — отдельное, маленькое, которое они с Айко соорудили из мягкого мха и тканей.

— Мама, — вдруг сказала Лира, когда Надя уже собиралась отойти.

Надя замерла.

— Что?

— Можно я буду называть тебя мамой? — голос девочки дрожал. — Моя мама... её больше нет. А ты... ты добрая. Ты меня спасла.

Надя опустилась на колени рядом с ложем.

— Можно, — сказала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Если хочешь.

— Хочу, — прошептала Лира и закрыла глаза.

Через минуту она уже спала — ровно, спокойно, впервые без кошмаров.

Надя сидела рядом, глядя на неё, и слёзы текли по щекам.

— Ты плачешь? — тихо спросил Айко, подходя.

— Я счастлива, — ответила она. — Впервые в жизни — по-настоящему счастлива.

Он обнял её, и они стояли так, глядя на спящего ребёнка.

— Знаешь, — сказал Айко. — Я тоже хочу.

— Чего?

— Быть отцом. Ей. И нашим, будущим детям.

Надя повернулась к нему, посмотрела в глаза.

— Будешь. Я обещаю.

Ночью, когда Лира спала, они лежали рядом на своём ложе, стараясь не шуметь. Айко гладил Надю по спине, по волосам, по плечам.

— Ты сегодня была невероятна, — шептал он.

— Я просто была рядом.

— Это и есть самое главное.

Она повернулась к нему, прижалась.

— Айко, я так боюсь.

— Чего?

— Что не справлюсь. Что война заберёт нас. Что Лира снова останется одна.

— Не останется, — твёрдо сказал он. — Мы выживем. Все.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Потому что у нас есть ради чего жить.

Он поцеловал её — долго, нежно, с обещанием.

Из-за стены доносилось мирное сопение подруг. Рядом спала девочка, назвавшая её мамой.

И Надя поняла: это и есть счастье. Простое. Хрупкое. Бесценное. Ради этого стоило пройти через всё.

Утро следующего дня началось с тревоги.

Надя проснулась от того, что стены храма пульсировали чаще обычного — их мерцание стало почти лихорадочным, будто само здание чувствовало приближение опасности. В воздухе висело напряжение, которое можно было потрогать руками.

Айко уже не было рядом. Надя села, огляделась — Лира спала на своём маленьком ложе, свернувшись калачиком. Рядом сидела Люба, бледная, со встревоженными глазами.

— Что случилось? — спросила Надя шёпотом.

— Гонец от старейшин, — так же тихо ответила Люба. — Айко ушёл на совет. Велел тебя не будить.

— Сколько я спала?

— Несколько часов. Рассвет только что наступил.

Надя встала, накинула плащ. Сердце колотилось где-то в горле — она чувствовала, что грядёт что-то страшное.