Книга Вера для пришельца, страница 92 – Эмори Мур

— Что теперь? — спросила Елена, когда они немного пришли в себя. — Мы... мы не знаем этого мира. Не знаем, как здесь жить. Мы чужие.

— Вы не чужие, — ответила Вера. — Этот мир принял вас. Дал вам новые тела. Вы — часть его теперь. А я... я помогу вам. Научу всему, что знаю сама. И мои подруги помогут. Люба, Надя... они хорошие. Они поймут.

При имени «Люба» Елена вздрогнула. Её глаза расширились, и Вера увидела в них что-то — искру узнавания, надежды, боли. Но Елена ничего не сказала. Только сжала руки на коленях и опустила голову.

Вера заметила это. Но не стала спрашивать. Не сейчас – они все слишком устали, слишком оглушены возвращением к жизни. Сейчас им нужен покой. Отдых. Время, чтобы привыкнуть.

— Отдыхайте, — сказала Вера, вставая. — Здесь вы в безопасности. Никто вас не тронет. Кейрос останется с вами, если понадобится.

Кейрос, сидевший в углу комнаты, молча кивнул. Он выглядел измождённым — седой, бледный, почти прозрачный. Но в его фиолетовых глазах всё ещё горел свет. Слабый, но живой.

— А ты? — спросил он. — Куда ты?

— Мне нужно увидеть Любу, — ответила Вера. — И Надю. Они, наверное, с ума сходят от беспокойства. Я должна сказать им, что вернулась. Что всё закончилось.

Два солнца давно сели, и храм погрузился в мягкий полумрак, нарушаемый только мерцанием живых стен. Вера стояла у окна в их с Кейросом комнате, глядя на звёзды, и ждала. Она слышала, как он вошёл — его шаги она узнала бы из тысячи, даже теперь, когда он стал почти обыкновенным ауриши. Он подошёл сзади, обнял её за талию, прижался губами к её шее.

— Ты ждала меня, — прошептал он. Не вопрос — утверждение.

— Да.

— Зачем?

Вера повернулась в его объятиях, посмотрела ему в глаза. В полумраке они горели фиолетовым — ярче, чем днём, будто ночь пробуждала в нём что-то древнее, что-то от прежнего Кейроса.

— Я хочу тебя, — сказала она просто. — По-настоящему. Так, как раньше.

Он замер. Его руки на её талии напряглись.

— Ты уверена? После всего, что было... после серого мира... ты хочешь этого?

— Да. — Она провела ладонью по его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. — Я прошла через ад и вернулась. Я видела свою душу без прикрас. Я знаю, кто я. Я знаю, чего хочу. И я хочу тебя. Всего. Без остатка. Так, как ты умеешь.

В его глазах вспыхнул огонь. Огонь голода, власти, желания. Огонь, который она любила и боялась одновременно.

— Ты изменилась, — сказал он, и его голос стал ниже и глубже. — Ты стала сильнее. Увереннее. Ты знаешь свои границы и готова их расширять.

— Да.

— Ты знаешь стоп-слово?

— Фиолетовый, — улыбнулась она. — Но я не скажу его сегодня.

Он взял её лицо в ладони — нежно, но твёрдо. Его большие пальцы гладили её скулы, а глаза впивались в неё, изучая, проверяя.

— Тогда начнём, моя Вера.

Он отступил на шаг. Его фигура в полумраке казалась выше, темнее, опаснее — словно сама ночь сгустилась вокруг него, возвращая ему тень прежнего величия. Седые волосы серебрились в свете звёзд, падающем из окна, и от этого он выглядел не старым, а... потусторонним. Как древний бог, сошедший на землю.

— Раздевайся, — приказал он. — Медленно.

Вера подчинилась. Она расстегнула застёжку на плече — перламутровая ткань скользнула вниз, обнажая одно плечо, потом второе. Она не торопилась. Она хотела, чтобы он смотрел. Хотела видеть, как разгорается огонь в его глазах с каждым открытым сантиметром её кожи. Ткань упала к её ногам, оставляя её обнажённой. Прохладный ночной воздух коснулся кожи, и соски мгновенно затвердели — от холода, от его взгляда, от предвкушения. Между ног начинало пульсировать, и Вера знала — он видит это. Чувствует. Он всегда чувствовал её, даже потеряв большую часть своей древней силы.