Книга Вера для пришельца, страница 85 – Эмори Мур

Это был не тот крик, полный ненависти, который Вера слышала в начале. Это был крик боли. Чистой, незамутнённой, выходящей наружу после тысяч лет заточения. Светлана кричала, запрокинув голову, и слёзы текли по её щекам, смывая грязь, смывая кровь, смывая ярость.

— Я НЕНАВИЖУ ИХ! — кричала она. — Я НЕНАВИЖУ ТО, ЧТО ОНИ СО МНОЙ СДЕЛАЛИ! Я НЕНАВИЖУ ЭТУ КЛЕТКУ! Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ ЗА ТО, ЧТО ПОЗВОЛИЛА ИМ СЛОМАТЬ МЕНЯ!

Она кричала и кричала, и с каждым криком из неё выходило что-то чёрное, густое, ядовитое. Стены камеры дрожали. С потолка сыпалась земля. Воздух вибрировал от напряжения.

А потом крик оборвался.

Светлана замолчала, тяжело дыша, и посмотрела на Веру. Глаза её были красными от слёз, опухшими, но в них больше не было безумия. В них была боль. И — впервые — покой.

— Спасибо, — выдохнула она. — Ты... ты помогла мне. Ты не ответила на мою ярость яростью. Ты не стала меня ломать. Ты просто... была рядом.

— Ты заслуживаешь, чтобы кто-то был рядом, — сказала Вера. — Не чтобы использовать тебя. Не чтобы ломать. Просто чтобы быть.

Светлана улыбнулась — слабо, едва заметно, но это была улыбка. Первая за тысячи лет.

— Я хочу выйти отсюда, — сказала она. — Я хочу увидеть свет. Я хочу... я хочу снова почувствовать, что значит жить.

— Ты выйдешь, — пообещала Вера. — Я вернусь за тобой. За всеми вами.

— Я буду ждать.

Видение начало таять. Стены камеры растворялись, превращаясь в серую мглу. Светлана, всё ещё стоящая на коленях, подняла руку и помахала Вере — слабо, неуверенно, но с надеждой.

— Когда ты встретишь тех, кто причинил мне боль... — сказала она напоследок, и в голосе её мелькнула тень прежней ярости, — ...скажи им, что я их не простила. Но я больше не держусь за ненависть. Я отпускаю её. Я отпускаю их. Я выбираю свободу.

— Я скажу, — пообещала Вера. — Если встречу.

Серая мгла сомкнулась вокруг неё, унося прочь от Светланы. Но в груди у Веры теперь горело что-то новое. Не страх. Не боль. Понимание.

Она прошла через три ада. Ад сожаления Елены. Ад страха Марии. Ад ярости Светланы. Она прожила их боль, их потери, их отчаяние. И она выжила. Не сломалась. Не стала такой, как они.

Теперь осталось последнее. Сердце серого мира. То, ради чего она сюда пришла.

Вера закрыла глаза и позволила мгле нести её дальше — в самую глубину, в самое ядро этой бесконечной, высасывающей душу пустоты. Она была готова.

Серая мгла больше не несла Веру — она держала её подвешенной в пустоте, как муху в янтаре. Не было ни верха, ни низа, ни направления. Только бесконечная, всепоглощающая серость, которая давила на глаза, на уши, на саму душу. Вера попыталась пошевелиться — и не смогла. Тело не слушалось. Оно стало чужим, ватным, невесомым и одновременно невероятно тяжёлым. Она попыталась закричать — но звук умер, не родившись. Тишина здесь была абсолютной. Такой глубокой, что Вера слышала только биение собственного сердца — медленное, глухое, как удары похоронного колокола.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

С каждым ударом что-то уходило из неё. Не кровь, не воздух — что-то более важное. Жизненная сила. Энергия. Душа. Серая пустота пила её, медленно, как паук высасывает муху, оставляя только оболочку. Вера чувствовала, как слабеет, как мысли становятся вялыми, как эмоции тускнеют. Страх ушёл первым. Потом боль. Потом надежда. Оставалась только пустота — серая, равнодушная, бесконечная.