Книга Вера для пришельца, страница 8 – Эмори Мур

— Ты не понимаешь, — отрезала Вера. — Иди к своему Веиру. Он тебя заждался, наверное.

Люба вздохнула, но спорить не стала. Её шаги затихли в коридоре. Вера осталась одна.

Вторая неделя была еще хуже.

Злость сменила тоску, тоска — злость, и в этом бесконечном маятнике Вера почти потеряла себя. Она срывалась на всех — на Любу, которая слишком заботливо смотрела, на Надю, которая слишком счастливо светилась, на Лиру, которая слишком громко смеялась. Даже на стены храма, которые мерцали слишком ровно, слишком спокойно, слишком пресно.

— Тётя Вера злая, — услышала она как-то шёпот Лиры, обращённый к Наде. — Почему она злая?

— Она не злая, малыш, — ответила Надя. — Она просто ждёт.

— Чего ждёт?

— Сама не знает.

Вера сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Знак на правой руке пульсировал — насмешливо, будто издевался.

Она ждёт. Да. Ждёт того, кто обещал ей всё и исчез.

Идиотка.

На десятый день она не выдержала.

Ночью, когда храм уснул, Вера спустилась в хранилище. Ступени были знакомыми — она считала их, чтобы отвлечься от бешено колотящегося сердца. Сто двадцать три ступени вниз, в темноту, в древний воздух, пахнущий временем и чем-то ещё — тем самым, его запахом.

Она дошла до конца.

Пусто.

Стены пульсировали тусклым багровым, но в этом пульсе не было жизни — только механическое биение старого сердца, давно забывшего, что такое любовь.

— Кейрос! — позвала Вера. Голос эхом разнёсся под сводами, отразился от стен и вернулся к ней насмешливым шёпотом. — Выходи! Хватит прятаться!

Никто не ответил.

— Ты обещал! — закричала она в темноту. — Ты сказал — моё спасение! Ты сказал — я нужна! И что? Где ты?

Тишина.

Вера опустилась на холодный каменный пол и заплакала.

Впервые за долгое время — по-настоящему, навзрыд, не скрываясь. Слёзы текли по щекам, капали на грудь, на руки, на этот проклятый знак, который пульсировал в ответ — спокойно, ровно, будто ничего не случилось.

— Зачем ты оставил меня? — прошептала она. — Зачем показал, что я могу чувствовать, и бросил?

Ответа не было.

Сколько она просидела там, Вера не знала. Может, час. Может, несколько. Время в хранилище текло иначе, оно было густым, тягучим, как смола.

Она поднялась только тогда, когда затекли ноги. Вытерла слёзы, поправила одежду. Направилась к лестнице.

— Я больше не приду, — сказала она в темноту на прощание. — Слышишь? Никогда.

Сто двадцать три ступени вверх дались тяжелее, чем спуск. Каждая отдавалась болью в ногах, в спине, в сердце.

Вернувшись в комнату, Вера не стала зажигать свет. Рухнула на ложе, уткнулась лицом в подушку — и замерла.

Запах.

Тот самый. Древний, тёмный, с нотками звёздной пыли и фиолетового огня.

Она резко села.

В углу комнаты, там, где тень сгущалась сильнее всего, стоял ОН.

— Кейрос, — выдохнула Вера.

— Здравствуй, моё спасение.

Вера хотела закричать. Хотела броситься на него с кулаками, выцарапать эти фиолетовые глаза, которые жгли её четырнадцать дней и ночей. Хотела спросить, где он был, почему не пришёл, почему заставил её страдать.

Но вместо этого она расплакалась снова.

Кейрос шагнул к ней. Бесшумно, как всегда. Опустился на край ложа, протянул руку, коснулся мокрой щеки.

— Не плачь, — прошептал он. — Я здесь.

— Где ты был?! — выкрикнула Вера сквозь слёзы. — Четырнадцать дней! Я ждала! Я с ума сходила! А ты...