Книга Вера для пришельца, страница 56 – Эмори Мур

— Не уходи больше, — попросила она.

— Никуда не уйду, моя Вера. Обещаю.

Они стояли в прозрачной комнате, парящей в фиолетовой бездне, глядя на кристалл, хранящий память о погибшем мире.

И в этот момент Вера поняла: она наконец дома.

После примирения прошло несколько дней.

Вера и Кейрос проводили время вместе — гуляли по цитадели, то разговаривали, то молчали. Кейрос был нежным, заботливым, почти нежным. Он приносил Вере фрукты, поил тёплым напитком, гладил по волосам. Но Вера чувствовала — он что-то задумал. Что-то, о чём пока не говорит.

В его фиолетовых глазах иногда вспыхивал огонь, который Вера знала по их урока. И она ждала.

Однажды вечером, когда они сидели в круглой комнате с фиолетовым кристаллом под потолком, Кейрос повернулся к ней.

— Ты готова, — сказал он.

— К чему?

— К последнему уроку. Самому глубокому.

Вера замерла. Сердце забилось быстрее — не от страха, от предвкушения.

— Какому?

— Ты должна преодолеть страх потери себя. Тот самый, из-за которого ты сомневалась. Тот, который заставил тебя уйти.

— Я больше не боюсь.

— Боишься, — мягко сказал он. — Просто научилась прятать. Но страх всё ещё внутри. И мы должны вытащить его.

— Как?

— Я покажу.

Он встал, протянул руку.

— Идём.

Они переместились в другую комнату. Она была похожа на предыдущие — чёрные стены, фиолетовый кристалл под потолком, — но в центре стояла не крестовина, а нечто иное: массивная рама из чёрного полированного камня, напоминающая перевёрнутую букву «П». От её верхней перекладины и боковых стоек свисали десятки тонких чёрных верёвок с металлическими зажимами на концах — они поблёскивали в фиолетовом свете, как чешуя гигантской змеи. Пол под рамой был устлан мягким чёрным мехом, в котором утопали ступни.

— Раздевайся, — сказал Кейрос.

Вера медленно сняла одежду. Перламутровая ткань скользнула по телу, упала на пол, оставляя её полностью обнажённой. Воздух в комнате был прохладным, но кожа горела — от его взгляда, от тишины, от предвкушения. Соски затвердели сразу, между ног запульсировало.

— Подойди.

Она подошла к раме. Кейрос взял её руки, поднял над головой, пристегнул зажимы к верхним кольцам. Металл был холодным — обжёг запястья. Потом он пристегнул её лодыжки к нижним кольцам, разводя ноги в стороны. Широко. Очень широко. Она чувствовала, как влажный воздух касается самого сокровенного места, как натянуты мышцы бёдер.

— Сейчас я буду делать больно, — сказал он, глядя ей в глаза. — Ты будешь кричать. Ты будешь плакать. Ты будешь умолять. Но ты не скажешь стоп-слово.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты — моя Вера. И ты сильнее своего страха.

Он взял повязку — широкую, чёрную, пахнущую кожей и чем-то сладким — и завязал ей глаза. Мир погрузился в абсолютную темноту. Никаких бликов, никаких теней. Только звуки: его дыхание — ровное, спокойное; шуршание верёвок; тихий звон металла — зажимы, которых она не видела, но знала, что они рядом.

— Сейчас я начну, — сказал Кейрос, и его голос прозвучал откуда-то справа. — Помни: ты можешь остановить меня в любой момент. Скажи слово — и всё прекратится.

— Я не скажу, — прошептала Вера.

— Я знаю.

Он отошёл. Она слышала его шаги — медленные, тяжёлые. Кейрос обходил её кругом.

Первый удар плётки пришёлся по спине.